Если бы меня спросили

— И где мой кофе?

«В кофейне», — так и подмывало ответить Ирку.

У него в кабинете стояла кофемашина за восемьдесят тысяч, а секретарь таскала ему плохо сваренную бурду из кафе напротив — где логика?

— А это здесь тогда зачем? — спросила Ирка у Нателлы Юрьевны, показав на кофемашину. В офисе, где она работала до этого, за такую душу бы продали.

— Тут такое дело, Ирина, никто из юристов не взял на себя труд разобраться, как она работает, это не в их компетенции, — деликатно завуалировала она «ниже их достоинства», — а бывшая секретарь Бориса Викторовича, как бы это помягче сказать…

«Тупая сука?» — мысленно подсказала ей Ирка и пошла в магазин за водой.

— В кофемашине, — выросла она в дверях большого босса. — Видите вот ту мигающую кнопочку, просто нажмите, я всё уже настроила.

— Серьёзно? — демонстративно ткнул он в кнопку. И когда аппарат зарычал, а в кружку тонкой струйкой потекла бурая жидкость, наполняя кабинет запахом свежеобжаренных кофейных зёрен, замер, как заворожённый.

— Могу сменить пароль? — улыбнулась Ирка.

Он едва не поперхнулся

— Ну, до этого ещё далеко, но ты на правильном пути. Что там у нас на повестке дня? — он упал в кресло.

Утро понедельника, а он уже выглядел уставшим, отметила Ирка. Под глазами залегли тёмные круги, словно глубже врезались в кожу морщинки, скулы с пятницы словно стали острее, жёстче.

Ирка отчиталась о полученных звонках, напомнила о запланированных встречах.

— Ну это всё в топку. После обеда я буду занят, — он обречённо вздохнул и, не меняя интонации, ответил на звонок. — Да! — Сначала махнул Ирке, чтобы она вышла, а потом наоборот сделал жест, чтобы задержалась. — Да, я понял, милая. Конечно, скажу. — Он отложил телефон и посмотрел на Ирку исподлобья. — Это ты отправила моей жене цветы?

— Конечно. Это записано в вашем ежедневнике.

Он скосил глаза на открытый блокнот.

— На будущее себе запиши, хотя ты запомнишь.

— Конечно, Борис Викторович, — как не в чём ни бывало кивнула Ирка. — Это всё?

Он снова махнул рукой.

Она развернулась и только тогда коварно улыбнулась. Нет, она не испытывала личной неприязни к женщине, на которой был женат директор «Гедеона», она и в глаза её не видела, мачеху Вадима, но всё, что Ирка услышала, не вызывало желания ей угождать, скорее наоборот.