Если бы меня спросили

— Я пойду сегодня домой, хорошо? — зашептал он в ухо, скрутив её в объятиях. — И завтра буду весь день занят. Увидимся вечером?

— Конечно, — легко согласилась Ирка.

Происходящее не казалось ей ни сном, ни сказкой, ни галлюцинацией. Им было хорошо вместе, а это либо есть, либо нет — третьего не дано.

Она не жалела, что в их отношения она словно с разбега прыгнула в ледяную воду. Заходить маленькими шажками и трястись от холода — не в её характере. В её характере — вот так сразу, с головой и на глубину, а там уже греби или тони — всё в твоих руках.

15

Бредом Ирка назвала бумагу, что ждала её утром на новой работе.

Она дважды перечитала, дважды пересчитала нолики и дважды воскликнула:

— Да ну! Бред какой-то!

Второй раз вслух. В кабинет как раз зашла старший администратор компании «Гедеон» Нателла Юрьевна, дама, что в день первой встречи Ирки с Воскресенским-старшим разгоняла толпу соискательниц. Она показывала Ирке её рабочее место, объясняла правила, так и познакомились.

— Что именно бред? — обернулась Нателла Юрьевна, достав из шкафа какую-то папку.

— Здесь в приказе указан мой оклад, — Ирка ещё раз пересчитала цифры, — и это шестизначная сумма. Это за год?

Нателла Юрьевна развернулась.

— Это за месяц на испытательный срок. Если вы его пройдёте, то сумма ещё подрастёт.

— Но у меня даже диплом не попросили, только паспорт.

— А у вас есть диплом? — удивилась женщина.

— Нет, но… — Ирка, возможно, первый раз в жизни не знала, что ответить."

"— Борис Викторович сам решает какую зарплату, кому назначить, — пожала та плечами, словно это само собой разумеющееся.

— Значит, это Борис Викторович так решил? — усмехнулась Ирка.

Ну-ну. Решил не оставить ей выбора? Или устроить очередную проверку? Конечно, оклад почти в пять раз превышающий её нынешнюю зарплату был бы очень сильным подспорьем и поводом остаться в компании «Гедеон», но если в неё будут метать ножи, как в ассистентку фокусника, или обяжут оказывать какие-то «особые услуги», пусть губу не раскатывает, сумма её не остановит.

Борис Викторович ворвался в кабинет, как торнадо, когда Ирка уже переделала кучу дел.

— А если мы сорвём сроки? — преследовал его по пятам один из младших юристов.

— Ну, у кинологов это называется вязкой, — повернул тот к двери в свой кабинет. — Работайте, Антон, — бросил на ходу. И заорал уже из своего кабинета.