Если бы меня спросили

Съездить для его беременной жены за мороженым, но, когда отношения хочет наладить только один из двоих, обычно так и бывает.

— А что не так с вашими отношениями? — протянула она свёрток. — Это тебе. Ждать ГАИ, наверное, придётся долго.

— Ух ты, — выдохнул Воскресенский. — Бутерброды? Кофе? И всё мне?!

Она посмотрела на него скептически. Хмыкнула.

— Это всего лишь сыр и хлеб. Я не почку тебе отдаю. Может, пойдём в машину?

— Пойдём. Быстро ты. Она даже остыть не успела."

"— Я же сказала, только переобуюсь. Эти всё, разбрелись? — оглянулась Ирка на магазин, на забор.

Сплетники, не сплетники, забрался Вадим в машину вслед за ней, но именно в тот момент, когда его предупредили, чтобы с ней не связывался, он решил — обязательно свяжется.

Вернее, сначала он удивился, что не подумал о том, что она может быть несвободна или замужем, потом понял почему: будь он её мужем, ни за что не позволил бы возвращаться вечером одной, куда бы они ни ходила — проводил, встретил. Хотя мужья, конечно, бывают разные.

Он даже подумал, если бы она не упала, в чёртово дерево он бы врезался всё равно.

Конечно, можно было просто затормозить, что-нибудь спросить, попытаться познакомиться, но тогда шансов получить бутерброд из её рук не было ни одного.

Инстинкты повели его к сердцу женщины самым коротким путём — башкой в дерево.

— Так что не так с твоим отцом? — удобно устроилась Ирка на сиденье, расстегнула пуховик.

— У нас очень сложные отношения, — не стал Вадим строить из себя сурового брутала, из которого клещами слово не вытянешь.

— Сложные — это вы пять лет не разговаривали? — развернула она для него бутерброд.

— На самом деле — больше семи. Не так чтобы совсем не разговаривали, но те пару слов, которыми мы обменялись за эти годы, не в счёт.

— Что же произошло семь лет назад? — открыла она термос и подала. Вадим и не заметил, что один бутерброд уже проглотил.

— Умерла мама. Но всё началось раньше, когда она уже заболела. Я вернулся из школы раньше, а отец трахает свою секретаршу в кабинете.

— В кабинете? — хмыкнула Ирка. — Ну это, конечно, ни в какие рамки. Ладно бы на кухне, в ванной, в спальне, наконец. Но в кабинете!

Воскресенский хотел ответить, но поперхнулся кофе.

— Мама… — с трудом выдавил он, закашлялся, — …умирала от рака.

— Ну, ну, — похлопала она его по спине. — Не надо так нервничать. Я всё поняла.