Если бы меня спросили

— Лучше скажи, что это была твоя личная инициатива, — нарочито потёр кулаки Воскресенский, — потому что, если тебя купили и заплатили, чтобы ты добывал информацию о том, над чем я сейчас работаю, звезда тебе, Макей. Тебя посадят за международный промышленный шпионаж. И мой адвокат плюнет на дверь тюрьмы, когда тебя закроют.

Макеев побледнел до голубизны.

— Вадим, клянусь, никто меня не нанимал. Просто я глянул, там такая хлипкая защита. Подумал, ты сразу заметишь взлом, а я объясню, что просто хотел тебе показать, где тонко.

— Там хлипкая защита, потому что ты, сука, был у меня дома. Там, где никто, кроме близких мне людей, не бывает. Она не хлипкая, её там совсем нет. Но только там. Только онлайн наши с Другом разговоры ничем не защищены. Из памяти ты при всём желании ничего бы не смог достать. Ты и не смог, — хмыкнул Вадим, прекрасно понимая, что тот пытался. — И довольствовался тем, что слышал в прямом эфире. А ты именно это и слышал. Как я рассказывал Другу про Ирку.

— Прости, — склонил голову Макеев.

— Ну нет. Думаю, этого достаточно. Выметайся, Макеев. Аривидерчи, друг, — горько усмехнулся Вадим. — Таких друзей… — покачал он головой.

Взял ключи от машины и поехал за Иркой."

"— Как не возвращалась? — удивился он на ответ Иркиной мамы.

— Ну, может, и заскакивала, но я, Вадичка, не видела, я только с работы пришла.

Она разглядывала полученное письмо. Вадим увидел значок коллегии адвокатов «Гедеон».

— Отец ведёт ваше дело? — догадался он.

— Ой, да. Он такой молодец, — покачала головой Иркина мама, откладывая уведомление.

— Всё нормально, — кивнул Вадим. — Он действительно очень хороший адвокат. Я рад, что он взялся.

Вадим сделал круг по окрестностям. Вернулся на вечеринку. Обегал все закутки, заглянул даже в голубятню, помня, что рассказывал про неё Ирке. Но на вечеринке его девушки точно не было. И он снова поехал к ней домой.

— Ира! Ир! — крикнул он с первого этажа.

У забора уже стояла машина Севера. Хрен знает, что он тут делал, но, можно сказать, Вадим не удивился.

— Ир, ты здесь? — распахнул он дверь и застыл на пороге.

Север в расстёгнутой рубашке и полотенце на бёдрах стоял у письменного стола. В его, Вадима, твою мать, рубашке. В рубашке, которую он оставил у Ирки.

В ванной шумела вода.

70

— Ирка там? — спросил он, чтобы не выглядеть совсем уж идиотом.

— Угу, — что-то поспешно скинул Север в ящик стола. Воскресенскому показалось документы, ключи от машины.