Эпоха мёртвых. Начало

Понимаешь? И чем больше мы виноваты в происшедшем, тем больше мы должны сделать хорошего. Мы не хотели зла, и наш главный грех — беспечность и любопытство. Надо спасать то, что ещё можно спасти. А просто сидеть здесь и ждать кары небесной — подло. Это бегство. Я такой виноватый, пущай меня за это разорвёт на хрен. Ну и вы подыхайте.

Она понемногу втягивалась в разговор.

— Серёж… ты можешь спасать мир, потому что ты учёный, ты знаешь, что делать, ты ещё и боец. А от меня пользы нет, я всего лишь со второго курса журфака, меня ничему не учили, кроме как молоть языком.

Я уточню: гладко и складно говорить о том, в чём ни черта не соображаешь, — это смысл журналистики.

В чём-то она права, но это не её вина. А уж научить здесь каждого быть «полезным членом экспедиции» я точно смогу, в этом не сомневайтесь. Причём трудотерапия — лучшее средство от душевной тоски, это я ещё с армии знаю.

— Не прибедняйся. Ты не дура, и это главное, — проникновенно сказал я. — Чем ты потом будешь полезна этому миру — будет видно позже, когда мы приедем в «Шешнашку».

А вот стать бойцом — вообще никаких проблем. Хотя бы драться ты сумеешь, мы тебя научим, это я обещаю. Быстро научим. Ты сможешь защитить себя, а знаешь, что это для нас означает?

— Что?

Её участие в разговоре стало абсолютным, никакого блуждающего взгляда. Хороший знак. Пора объяснять политику партии. Эх, ещё бы и навалять ей было неплохо, террористке сопливой…

— Если ты способна защищать себя, то кто-то из нас не должен всё время защищать тебя, — сказал я между тем.

 — Не один, а два дополнительных человека в отряде получаются. Если умеешь драться ты, то сама сможешь защитить кого-нибудь.

— Можно не защищать меня.

Это уже из гордости. Сказала, чтобы хоть что-то сказать. Можно подумать, что я этой фразы не ожидал."

"— А вот это называется демагогией, — хмыкнул я. — Ты можешь представить картину, когда тебя будут мертвецы жрать живьём у нас на глазах, а мы не вмешаемся? Можешь? Ответь честно.

— Нет, не могу, — глядя в землю, ответила она.

— А значит, мы будем тебя защищать и беречь, хочешь ты этого или нет, — сказал я жёстко. — А если ты научишься хоть чему-то, то тогда сама сможешь кого-то защищать и беречь, хотя бы саму себя, для начала. У меня не было семьи с детства, вы её заменили мне. И я защищаю сейчас свою семью, не чью-нибудь ещё. И не мешай мне это делать, я тебя очень прошу. Если за тобой вина, искупай её делом, а не принятием схимы.