Волчий интерес

Во сне… Ну конечно… Рубака Дон во сне умер… Очень смешно. Обхохочешься…

— И что же говорил про меня Дон? — решаю я уточнить.

— Говорил, что вы можете… Можете кое-что найти. Кое-кого.

— Все, что угодно можете найти здесь, в столице, — вмешивается девочка, повышая голос.

А я смотрю теперь только на нее.

Внимательно смотрю, изучающе, отдавая себе отчет полностью в том, насколько бесцеремонен мой взгляд.

Девочка прикусывает пухлую губку и краснеет. Мило так, нежно… Интересно.

Ощущаю, как внутри приподнимает пушистые уши волк.

— Могу, — ласково улыбаюсь ей. Только ей. Подмигиваю. — Но все имеет свою цену…

— У нас есть деньги, — фыркает презрительно девочка, и в этом фырке, а еще в надменном повороте головы и холодном взгляде сходу читается потомственная аристократка, в сотом поколении. Такие рядом с дворовыми псами даже стоять брезгуют…

Да и я обычно таких… обхожу.

Но вот сейчас…

Показательно не замечаю ни взглядов, ни жестов, радостно изображаю полного дебила, прохожусь по ней похотливым взглядом.

— Мне не нужны деньги, леди, — говорю я, — вам разве Дон не рассказывал ничего обо мне?

— Прекратите, — скрипит раздраженно старуха, — это глупо.

— Глупо — это когда две женщины переодеваются в мужскую одежду и приходят в самое паршивое место во всем нижнем городе, — грубо отбриваю я ее, — еще глупее, когда эти женщины решают, какой ценой будут платить за услуги такого, как я.

Страуха открывает рот, чтоб сказать явно что-то неприятное, но девочка ее перебивает:

— Подожди, Мэсси, — смотрит на меня в упор, и холодный взгляд ее заставил бы ежиться кого послабее духом.

— Я хочу аристократку в постель, — усмехаюсь я. — Тебя, милая.

Это я добавляю на всякий случай, чтоб не было путаницы. А то кто этих аристократок знает, решат, что мне любая подходит… А мне не любая.

Девочка бледнеет, спрашивает с надеждой:

— Шутите?

— Да ни в жизнь! — смеюсь уже откровенно я, — всегда мечтал вот такую девочку по кровати повалять. Соглашайся. Найду все, что захочешь!

И подмигиваю. Как можно пошлее.

Это переполняет чащу терпения старухи, она резко вскакивает и, шипя раздраженно:

— Уходим, Лари, — рывком поднимает свою подопечную со стула.