Эхо возмездия

Мистера Бэрли так и подмывало вступить в дискуссию, а для начала дать понять уважаемому собеседнику, что это, конечно, очень удобно – считать себя представителем сверхнации, в то время как есть куда более достойные кандидаты на эту должность, но тут дверь отворилась без стука, и в кабинет заглянула хорошенькая светловолосая барышня в голубом платье. Вид у нее был встревоженный, между тонкими бровями пролегла едва заметная складочка, которая придавала ее юному свежему лицу особенно пикантный и очаровательный вид.

– Папа, там…

Она набрала воздуху в грудь, смущенно оглянулась на англичанина, который при ее появлении забыл обо всем на свете, и потупилась.

– Что, Дмитрий Иванович уже вернулся? – рассеянно спросил Павел Антонович. – И куда же он ходил?

Утром за завтраком неожиданно выяснилось, что гость Снегиревых куда-то ушел, причем прислуга не знала, куда именно, и никто не видел, как он выходил из дома. Хозяйка дома всполошилась и тайком велела прислуге пересчитать все ценные вещи, не исключая серебряных ложек; но все вещи оказались на месте, а потрепанный чемоданчик Колозина, с которым он приехал, по-прежнему стоял в его комнате.

– Он не упоминал вчера, что собирается куда-то? – спросил Павел Антонович у сына. – Нет? Ну что ж, погуляет и вернется… Раз его чемодан в комнате, значит, он скоро вернется.

По правде говоря, исчезновение Колозина не слишком занимало Снегирева, который собирался обсудить со своим английским гостем судьбы России, ее историю и характер русского народа.

– Маша узнала, что Колозина нашли, – выпалила Лидочка. Машей звали одну из горничных. – И… он мертв.

Павел Антонович озадаченно поглядел на дочь, и мистер Бэрли решил, что настало его время вмешаться.

– Мисс, прошу вас не волноваться и рассказать нам все, что вам известно, – внушительно заговорил он, глядя на подавленную девушку полным участия взором. – Что случилось с этим молодым человеком? Какое-то несчастье?

– Конечно, несчастье, – ответила расстроенная Лидочка, всхлипнув.

Павел Антонович Снегирев знал шесть иностранных языков и считался одним из умнейших людей в своей стране; но в тот миг его хватило только на глупейшее восклицание, которое мог бы издать и какой-нибудь дворник:

– Не может быть!

– Я решила, что Маша что-то напутала, и мама тоже так подумала, – объяснила Лидочка, часто-часто мигая.