Эхо возмездия

Что же касается того факта, что у Колозина не было алиби, так как в момент совершения преступления он просто гулял по улицам, то ведь никому же не возбраняется ходить по Петербургу столько, сколько ему заблагорассудится…

Однако никакие доводы, которых оказалось достаточно для того, чтобы убедить общественное мнение в невиновности Колозина, не могли смягчить Василису. Она упорно продолжала считать, что студент виновен, что ему удалось обвести всех вокруг пальца, он убийца, проклятый душегуб и чудовище, которое хуже любого зверя.

А потом была долгая, мучительная поездка с пересадками в вагонах третьего класса, изумленные лица слуг в имении Снегирева, ужасный скандал, завершившийся припадком, четыре стены, окрашенные в желтый цвет, и кровать с серым одеялом, на которой Василиса заснула, поджав ноги.

Терентий Емельянович вздохнул. Здесь, в полумраке палаты, он бодрствовал не один – вместе с ним было сознание собственного бессилия и еще кое-что, что было еще горше – страдание из-за того, что его жена так изводит себя. Он услышал, как скрипнула дверь, и повернул голову.

– Меня зовут Ольга Ивановна, – тихо сказала женщина, стоявшая на пороге, – я здесь работаю. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне или к сиделкам.

Он пробормотал несколько слов благодарности, но тут Василиса застонала, заворочалась во сне, и он умолк.

Когда он проснулся, то увидел, что жена смотрит на него и легко улыбается.

– Ты… ты… – он хотел продолжить, но не смог закончить фразу.

– Набедокурила я вчера, а, Терентий?

– Да уж!

В дверь заглянула вчерашняя медсестра, Ольга Ивановна.

«Ишь, какая неприятная», – неодобрительно подумал Терентий Емельянович. Вот вчерашний доктор ему понравился, но он определенно был человек совсем другого склада, чем эта фифа с напряженным лицом.

– Как вы себя чувствуете? – спросила медсестра.