Эхо возмездия

– Кстати, – оживилась Евгения, – что вы думаете о баронессе Корф?

– Мы незнакомы, – отозвалась Наденька, и весь ее вид выражал неодобрение тем людям, которые судят о ком-то на основании слухов или разговоров. – Папа послал ей приглашение на завтрашний вечер, и она ответила запиской, что обязательно будет. Кстати, не забудьте, пожалуйста, что вы тоже обещали прийти!

– Павел Антонович празднует свой триумф? – полюбопытствовал Николенька."

"– Да, Сашенька привезет Колозина из Петербурга. Тот сам пожелал приехать, чтобы поблагодарить папу за участие в его судьбе.

Лидочка рассмеялась.

– По-моему, он вам не понравился, – сказал Николенька.

– Папа ужасно наивен в некоторых вещах, – помедлив, призналась Наденька. – Ему кажется, что он обязан развеять заблуждения, которые некоторые питают по поводу нашей страны.

– Он хотя бы говорит по-русски? – спросила Евгения.

– Да, и неплохо. Сегодня уже пытался заговорить с Лидочкой о Пушкине. Ему, наверное, кажется, что если мы дочери ученого, то должны быть такими же умными, как и папа.

– Ну, хотя бы этот Бэрли вас немного развлечет, – заметил Николенька. – Согласитесь, осень в наших краях не слишком веселая. Вы расскажете ему, что не любите Пушкина, а любите Нередина[6]…

– Нет, Нередин нравится Лидочке, – возразила Наденька. – А мне с некоторых пор любые стихи – как сироп, который я терпеть не могу.

– Ну, Наденька… – протянула Евгения, немного обескураженная столь категоричным заявлением.

– Все не могут лгать, – объявила Лидочка упрямо. – А Нередин пишет очень хорошо!

– Ну, конечно, все разбираются в поэзии, одна я ничего в ней не понимаю, – насмешливо протянула Наденька и сделалась неприятной окончательно и бесповоротно. Лидочка покраснела, как пион, порывисто вскочила и выбежала из комнаты.