Эхо возмездия

– Метет, а? – заговорил Ломов после того, как обменялся приветствиями с доктором и Ольгой Ивановной и снял верхнюю одежду. – Еле добрались до вас… Гхм! Значит, сознался в убийстве… Где револьвер?

Доктор отдал оружие штабс-капитана, а Ольга Ивановна торопливо объяснила, что подозреваемый помещен под арест, его охраняют сторож и фельдшер, а впрочем, он не сопротивлялся, но все-таки порядком ее напугал.

– Я подумала, он может убить или ранить Георгия Арсеньевича, – сказала она, нервничая.

– Он вовсе мне не угрожал, – отозвался Волин.

– Скажите, – спросила Ольга Ивановна, – а что ему будет, если его признают виновным?

От Волина не укрылось, что следователи переглянулись со значением.

– Полагаю, что ничего, – сказал Порошин, улыбаясь в усы.

– Уверен, любой состав присяжных его оправдает, – вторил ему Ломов.

– Но… – Ольга Ивановна озадаченно нахмурилась, – ведь убийство…

– Сегодня в Петербурге обыскали квартиру матери Колозина, – сказал Ломов.

– Не может быть! – ахнула Ольга Ивановна. – Но ведь мать… Она же клялась, что ее сын невиновен…

– Ее клятвы ничего не стоили, – ответил Порошин.

– Какой ужас, – подавленно проговорил Волин.

Ломов метнул на него острый взгляд и подумал, что доктор слабоват и что, пожалуй, его роман с Амалией Корф продлится недолго. «Впрочем, – добавил про себя Сергей Васильевич, – это не мое дело». И, громко кашлянув, он затребовал у Волина детальный отчет о том, что ему сказал Терентий Емельянович Печка.

Сам отставной штабс-капитан в это время сидел в смотровой в обществе своей жены, старого сторожа, который недоверчиво косился на «убивца», и Худокормова, который не находил себе места от любопытства. Василису охранникам пришлось пропустить к мужу, потому что она подняла такой крик, что ее было слышно в другом крыле больницы.

– Я тебя не оставлю, Терентий! – твердила она, вцепившись в мужа.