Эхо возмездия

Сквозь дыру в ограде он забрался в сад, причем сделать это оказалось гораздо легче, чем он думал; но тут правая нога доктора наступила на что-то ломкое, что громко хрустнуло в знак протеста. Доктор сделал шаг в сторону, наклонился и осторожно счистил снег с того, что он только что раздавил. Это оказался небольшой фонарь вроде того, который он сейчас поставил рядом с собой, чтобы оставить руки свободными.

Поднявшись на ноги, доктор взял свой фонарь и посветил вокруг. Он и сам не знал, что еще рассчитывает найти в этом зловещем саду, но так как зрение у него было острое, он сразу же разглядел бурое пятнышко засохшей крови на ближайшем кусте – точнее, на листочке, который до сих пор не опал даже несмотря на то, что пришла зима.

Тут ветер повеял на Георгия Арсеньевича не то сиренью, не то каким-то сложным цветочным букетом, и, подняв голову, доктор Волин увидел в нескольких шагах от себя баронессу Корф, которая стояла, пряча руки в пушистую муфту.

– Добрый вечер, Георгий Арсеньевич, – сказала Амалия.

Глава 25

Бумага на столе

Яков Исидорович Брусницкий трудился не покладая рук.

Собственно говоря, старый врач терпеть не мог работать, хотя тщательно это скрывал. Также он терпеть не мог большинство своих пациентов, но уж в этом, будьте благонадежны, он вообще никогда никому не признавался.

Однако с тех пор, как стало известно об убийстве фабриканта Селиванова, Брусницкому пришлось поступить в распоряжение вдовы и ее дочерей.

Им казалось, что только он может хоть как-то облегчить то горе, которое душило их и разрывало изнутри. У старшей дочери случился самый настоящий нервный припадок, младшая, еще маленькая, не осознавшая разумом всего ужаса случившегося, страдала за компанию, как могут страдать только дети.

Она рассказала Брусницкому, что когда-то не хотела выходить за Селиванова и пыталась даже сбежать из-под венца, но она рада, что у нее ничего не получилось, потому что их брак оказался очень прочным, и сама она считала его удачным.