Эгоист

Костян влюбился в дочку того мужика, которого сбил четыре года назад на машине; когда я намекаю ему о том, что он выглядит словно безумец, он возвращает мои язвительные замечания, говоря, что я в своё время выглядел так же. Правда, девушка — кажется, её зовут Полина — не обращает на моего друга ровным счётом никакого внимания. То есть, чувства она к нему испытывает, только совсем не те, которых он хотел бы: девушка люто ненавидит его за то, что парень чуть не отправил её отца на тот свет.

Егор одержим своей местью Оле, по вине которой чуть не загремел за решётку всё те же четыре года назад.

Уж не знаю, как именно он мстит — подробностями засранец не делится — но что-то подсказывает мне, что его ждёт совсем другой финал. Тот, о котором он сейчас даже не думает, а когда я намекаю — брезгливо кривится. Ну ничего, я ведь тоже на Ксюхе жениться не собирался…

Лёха… Как говорит мудрая пословица — горбатого могила исправит. Этот идиот относится к жизни как к лотерейному билету: проиграл — не страшно, повезёт в следующий раз.

Подозреваю, что это случилось после того, как он чуть не сдох от передоза, когда Никита накачал его наркотой. Вот и сейчас он запал на девушку, у которой была схожая с моей Ксюхой судьба, с той лишь разницей, что Кристине повезло меньше: спасти девушку от изнасилования было некому. А Лёха со свойственным ему раздолбайством наивно верит в то, что однажды ему, словно игроку в покер, улыбнётся удача, и девушка будет смотреть на него так же, как смотрит на меня моя жена.

И, как бы я ни старался, в голову всё же закрались мысли и о старшем брате, которые я старательной гнал от себя на протяжении последних трёх месяцев — не хотелось пятнать первые месяцы семейной жизни грязью. Как и сказал Громов, Черский покрывал прямой канал героина и четыре года назад предложил моему идиоту-братцу «срубить бабла». Никита не удержался от возможности «самостоятельно заработать на хлеб насущный», ну а последствия были известны всем. Как бы я ни старался подавить в себе это больное мазохистское любопытство, не смог сдержаться, чтобы не спросить Громова про Никиту, — всё же, когда-то давно он был моим братом, которого я искренне любил.

— Твой брат идёт на поправку, если это можно так назвать, — хмыкнул Гром. — Даже порывался приехать к тебе за прощением, но я не пустил: твой отец рассказал мне, что ты чуть не грохнул Никиту прямо на «месте преступления». Знаешь, его лицо всё ещё не восстановилось.