Эгоист

Как бы мне хотелось, чтобы из-за угла выскочил какой-нибудь горе-шутник и с диким смехом выкрикнул фразу «С первым апреля!». Ради этого я даже был готов наплевать на то, что на дворе уже середина ноября.

— После него никогда не становится легче, — уверил я Макса. — Это всё грёбаное самовнушение.

Друг невесело хмыкнул.

— Не могу согласиться. Если напиваться до беспамятства, то это очень даже работает. Вот только… — Макс на секунду запнулся, словно решая, продолжать ли дальше. — Знаешь, первые полгода после номера, который отколол твой братец, я с трудом мог смотреть в твою сторону.

От такого заявления я знатно прифигел.

— Это с какого перепугу?

Друг болезненно поморщился.

— Вы с ним похожи как две капли воды. И как бы я ни старался, не мог не видеть в тебе его отражение. Я каждый долбанный день убеждал себя в том, что ты — не он, но психосоматика — тонкая материя. Когда я сутками пахал, чтобы помочь родителям, лишние мысли с лёгкостью уходили на второй план, а в свободное время я беспросветно бухал, пытаясь изгнать из памяти физиономию Никиты.

Я даже начал спаивать тебя во время наших совместных вылазок, чтобы ты не заметил моего… хм… неприязненного взгляда. Неприязнь я по итогу поборол, а вот привычка осталась… После я, конечно, перестал видеть его на каждом углу и в твоём лице в частности, но вот ты произносишь его имя, и четыре года работы над собой летят коту под хвост. Только сейчас я понимаю, что ничего на самом деле в себе не исправил, и даже целой тонне бухла не под силу извлечь из головы воспоминания, выжженные калёным железом.

Около пары минут я приходил в себя, пытаясь переварить услышанное. В моей голове не укладывалась та информация, которую Макс вывалил на меня. Я всегда видел в нём неисправимого кутилу, любителя цыпочек и бухла, и вот в одно мгновение этот образ оказался развенчан. Никто не делал секрета из того, что всем нам пришлось туго из-за навалившегося на нас дерьма, но по-моему даже Лёха не переживал это так остро.

Я вновь оглянулся на парней, невольно подумав о том, что, быть может, им всё это время было так же паршиво, как и Максу. Но поверить в это означало, что в нашей дружной компании имеются секреты, в отсутствие которых я так свято верил все годы нашей дружбы.

— Что ещё ты забыл мне рассказать?

Мой голос прозвучал на удивление спокойно, ничем не выдавая бурю, беснующуюся внутри.

Макс поднял на меня виноватый взгляд.

— Я не хотел, чтобы ты знал об этом.