Эгоист

— Знаешь, кому-то достались глаза от мамы, нос от папы, брови от бабушки, — философски протянул я, почувствовав, что трезвею. — А тебе досталась кора головного мозга от дуба…

Парни вновь заржали и потянулись к последним уцелевшим бутылкам…"

"В этот раз пробуждение не было таким болезненным и провальным на память, как обычно. Вероятно, сказалось то, что под вечер я начал трезветь, осознанно сделав выбор не в пользу «горючего». Однако распахивать глаза под полуденное солнце всё равно было несколько болезненно.

Повертев головой, я тут же насчитал четверых собутыльников, двое из которых — Егор и Лёха — отключились прямо за столом, Костян дрых на противоположном от меня подлокотнике дивана, а Макс свернулся калачиком на бильярдном столе. От удивления мои брови взлетели вверх: додумался же выбрать место для сна…

Я пихнул ногой Костяна в бок, отчего тот протестующе заскулил и продолжил спать дальше. Покачав головой, я принялся тормошить остальных. По итогу в себя неохотно пришёл только Макс, хотя глаз так и не открыл.

— Там хоть текстуры прогрузились? — Его голос напоминал скрип несмазанной телеги.

— Пробелов вроде не видно, — хмыкнул я в ответ.

Макс тяжко вздохнул и героически разлепил веки, щурясь от чересчур яркого, по его мнению, света.

Мы оба одновременно привыкали к освещению в полном молчании. Это было абсолютно нормально для меня и совершенно нехарактерно для Макса: в любой компании и ситуации он был тем самым человеком, заткнуть которого просто нереально.

А вот его молчание было поводом для тревоги. Если собака не ест, значит, с ней что-то не так, поэтому…

— В чём дело? — спросил я.

Макс бросил на меня мимолётный хмурый взгляд и отвёл глаза.

— Впервые в жизни после такого количества бухла мне не стало легче, — признался друг.

Вдоль позвоночника неспешной трусцой пробежал холодок, поднимая волосы на загривке и руках: когда я чувствовал непреодолимое желание сдохнуть, парни были тем самым спасательным кругом, который удерживал меня над поверхностью воды, не давая утонуть.

Три года назад мы, не сговариваясь, похоронили неприятные воспоминания, от которых поначалу не спалось по ночам, и стали жить дальше, наивно надеясь на то, что прошлое больше никогда не постучится в наши двери. Но у него, как и у будущего, тоже паршиво с чувством юмора.