Её Итальянец

Макс оказался сверху, навалившись на неё.

Придавив. Распластав.

Стоило почувствовать его тяжесть на себе, вспомнить каково это, когда он сверху, – и мир взорвался.

Он так близок. Она видит его морщинки, убегающие от уголков глаз. Слышит стук сердца.

– Купальник…мокрый…

Из-за принятого алкоголя Нина в какой-то момент перестала контролировать свои действия и поступки. В прошлом, за какой-то невидимой чертой осталось её желание оттолкнуть, больше никогда не видеть Макса. Сейчас же она смотрела на него – и в голове яркой молнией сверкнула мысль, что она очень сильно любит своего итальянского любовника!

– Ты предлагаешь мне его снять? – хрипло уточнил Макс и снова оказался в опасной близости от Нины.

Честное слово, это будет в последний раз!

Она в последний раз почувствует вкус его горячих губ…

В последний раз дотронется до его солоноватой кожи…

В последний раз испытает оргазм, чувствуя его глубоко внутри себя….

– А ты хочешь? – прошептала она и сама принялась расстегивать маленькие пуговички на не без её помощи мокрой рубашке.

Из груди Макса вырвался даже не стон – этот звук больше походил на рык раненого животного.

– Перекинуть бы тебя через колено и хорошенько отшлепать, – глухо пробормотал он и рванул девушку на себя. Нина с готовностью потянулась к нему."

"Её ладошки легли на шумно вздымающуюся грудь, и она ощутила под своими пальцами чужое сердцебиение.

Нет, совсем не чужое.

Макс с жадностью припал к её приоткрытым губам. Его губы уверенно ласкали, доставляя ей наслаждение. Нина с готовностью возвратила ему ласку, упиваясь его дурманным вкусом. Ощущая томительную дрожь во всем теле, она прижалась ещё плотнее к сильному телу.

– Ты моя, Нина? – сквозь затуманенный разум донесся до девушки мужской голос. – Ты хочешь принадлежать мне?

На этот раз она не колебалась с ответом.

Сейчас она готова была подтвердить что угодно и кому угодно, лишь бы снова скорее почувствовать силу ласк Массимильано.

– Да…да…

Своё согласие она готова была повторять снова и снова.

Но большего не потребовалось.

Глаза Макса тотчас потемнели. Он прищурился. От него по-прежнему исходила какая-то темная аура.

– О, Макс, – выдохнула она и с жадностью подняла бедра. Массимильано часто повторял, что обожает смотреть на неё обнаженную, но из-за природной стеснительности Нина редко ему это позволяла.