Его сладкая девочка

Умные и богатые ребята.

— А знаешь, что делают такие умные и богатые ребята, если кто-то не соглашается с их условиями? Перекрывают кислород, банкротят контору и покупают уже за бесценок."

"— Роман Александрович, у тебя слишком богатая фантазия, — Сергей трясет бумагой, улыбается. — это всего лишь письмо с предложением купить фирму.

— Мою фирму! Ты понимаешь, мою! Я семь лет поднимал то, что развалил мой отец, который ничего не мог придумать лучше, чем сдохнуть, оставив кредиты, долги и бешеных заказчиков. У меня тогда было десять объектов по всему городу, что стояли памятниками, но я все поднял, вкалывал как проклятый, а ты мне сейчас говоришь, что это всего лишь какое-то письмо?

Повышаю голос, две молодые женщины, сотрудники юридического отдела, кажется, совсем не дышат, Кирсанов смотрит уже без иронии, улыбка сошла с его лица.

— Узнай для меня все о них, свяжись и все узнай, ты мой юрист и давай шурши. Всем работать.

Последняя фраза касается всех, выхожу, хлопнув дверью. Надо держать себя в руках и быть с сотрудниками более спокойным, знаю, что слегка перегнул палку и повысил голос, но они уже давно должны привыкнуть.

Возвращаюсь в свой кабинет, в приемной тихо, Оксана Валерьевна наконец послушалась моего совета и ушла домой. Смотрю в окно, все еще обдумывая смысл того странного предложения в письме. Не нравится все это до такой степени, что желудок сводит.

С этим еще разберемся, может, на самом деле ничего особенного, главное — найти больше информации, Кирсанов справится, а нет, так службу безопасности подключит.

Снова длинные гудки. И почему эта девчонка не может ответить сразу? Или, может, она уже далеко от моей квартиры, убежала сама, не знаю куда: в гостиницу или к тому Коле очкастому из банка. Все равно найду и отлуплю. Улыбаюсь, представляя, как это будет выглядеть.

— Да, — Даша громко кричит в трубку, кашляет.

— Орешкина!

— Да, о господи, сейчас, одну минуточку, подожди.

Слышу звуки, как будто что-то падает, шуршание, удары.

— Даша! — кричу в трубку.

— Да, я здесь.

— Что происходит?

— Так, ничего особенного, все хорошо.

По голосу слышу, что врет, а еще так бодро отвечает.