Его сладкая девочка

— О, систер, живая? Так что за мужик вчера был?

— Долго объяснять. Скажи, где папа?

— О, кстати, твой парень-гей мне вчера рассказал новость, что ты с кем-то встречаешься, и он там в Майами не может серфить, рога мешают.

— Ой, да кого ты слушаешь. Так где папа?

— Папа пока дома.

— А про меня спрашивал?

— Нет. Что про тебя спрашивать? Ты девочка послушная, что он скажет, то и делаешь.

— Ладно, пока.

Отключилась, продолжая смотреть в окно, да, я девочка послушная, Машка права, всегда все делала, как скажут, или спрашивала разрешения.

Глава 21

Вершинин

— Роман Александрович, Степанов пришел, вы вызывали. Роман Александрович, все в порядке?

Смотрю на свою секретаршу и не понимаю, что она от меня хочет — или я от нее? Женщина ждет ответа, чихает, вытирая нос платком, но на всякий случай делает шаг назад, открывая дверь, готовая или позвать Степанова, или скрыться за ней самой.

Степанов?

Точно, Степанов должен был принести отчет по продажам за месяц. На планерке с утра ему влетело, но несильно.

— Пусть заходит.

Степанов входит боком, прижимая к себе папку, смотрю на него, а думаю совсем не об отчетах по продажам. Он подходит ближе, кладет папку на мой стол и замирает на месте. Перелистываю бумаги, не вглядываясь в цифры. Орешкина совсем выбила меня из колеи, летаю в облаках как восьмиклассница.

В то утро после нашей ночи все засобирались в город, хотя хотели растопить баню, попариться.

Даша так и не выходила из комнаты, а когда появилась, то была вся одетая, но, конечно, не по погоде: белый спортивный костюм и кроссовки.

— Ты на пробежку.

— Нет, я в город.

— Пешком?

— Угадал.

Дернула чемодан, он проскрипел по полу кривыми колесиками.

— Ирина Николаевна, а вы останетесь или поедете с Тимофеем?

— Тимофей поедет тогда, когда я ему скажу, потому что Тимофей — мой водитель.

"Наверное, ответил слишком резко, Даша поджала губы, отвернулась. Вот что за вредная девчонка? Ночь провели вместе, стонала подо мной, исцарапала всю спину, а сейчас нос воротит, словно я придумал легенду про племянницу и заставил в нее всех поверить. Сам при этом совратил монашку, и гореть теперь мне в аду.

— Хорошо, я попрошу Максима, он меня подкинет до города.