Его сладкая девочка

— Короче, затарился я алкашкой, конфеты там, ананасы, рафаэлло, мать его. Приезжаю, а там муж. А я-то уже настроился. Мы с другом настроились, — Макс красноречиво показывает на свой пах.

— Ой, избавь меня от таких подробностей.

— Это очень важно.

— Ну? Дальше.

— Что дальше? Не идти же мне убивать ее мужа?

— Логично, убивать мужа ради «младшего друга» — последнее дело.

— Ну, а я что говорю? Поехал обратно, а тут светопреставление началось, машину занесло, потопал к тебе, оказался рядом.

— Понятно.

— Жрать хочу, умираю, что там у вас? А, кстати, Тимоха тут зачем? Свечку держит? — Макс громко заржал, я лишь покачал головой. Может, мне самому уйти в лес? Достало все уже.

— Раздевайся и иди за стол, сейчас приду.

Макс разулся, подобрал куртку, поправил джемпер, ловелас хренов. Я пошел к Орешкиной, надо позвать за стол, места всем хватит. Только бы Макс не шокировал своими шуточками.

Захожу в ее комнату. И вот как в одночасье она стала ее? Стоит в каких-то блядских облегающих, подчеркивающих все ее прелести шортах, да еще телесного цвета, словно голая.

Смотрю вниз, на ее идеальные пальчики с красным лаком, ведь замерзнет точно. Достаю носки, напяливаю на нее, а эта зараза еще язвит.

— Спасибо. Я надеюсь, они не оставлены какой-то залетной девицей, которая так убегала от тебя, что забыла их.

— Нет, она не успела, я ее убил и закопал под ранеткой.

— Роман Александрович, хочу заметить, что шутка — это когда смешно всем, а не вам одному.

— Пойдем уже, у нас гости, шутник еще тот, тебе понравится.

— Гости? Кто?

— Мужчина твоей мечты.

Глава 16

Орешкина

— У нас еще одна дама? Кто это?

— Топай, а то разверну обратно, и будешь сидеть взаперти, — Рома говорит сквозь зубы, подталкивая меня вперед.

Замираю на полпути к кухонному столу, упираясь в мужскую грудь спиной, чувствую его горячие ладони на своих бедрах, а еще так отчетливо упирающееся в мою поясницу мужское достоинство.

Ирина Николаевна — ну, иначе, как полным именем, называть ее не могу, все-таки не моя ровесница и подруга — смотрит волком: справедливо, есть за что. Тимофей улыбается, но тут же перестает, опуская глаза в тарелку. Какой дрессированный парень.

— Разрешите представиться: Ржевский, Максим Ржевский.