Его сладкая девочка

Тебе никогда не делали раньше уколы?

— Делали, конечно, но это не совсем приятная процедура.

Для меня уж точно нет.

Приспускаю шортики, попка и правда упругая, такая кругленькая, аппетитная, словно персик. Представляю, как раздвину ее булочки в стороны, а там маленькое колечко ануса. Его можно смочить слюной и помассировать, слегка надавливая пальчиком.

— Рома?

Рома сегодня не выйдет, за него сегодня озабоченный маньяк."

"Обтираю место укола специальной салфеткой, резкое движение, втыкаю иглу, Даша вскрикивает, медленно ввожу лекарство, а она снова стонет, да так, словно я ей делаю нечто другое.

— Все. И совсем не больно, можно было не притворяться.

Даша натягивает шорты, ложится на спину, в глазах просто вселенская боль. Ей что, реально было так больно? Или Орешкина притворятся? В больнице искры в меня метала, а сейчас такая кроткая.

— Правда больно?

— Нет, совсем не больно.

Кидаю шприц на тумбочку, двигаюсь ближе, вот точно сдохну сейчас, если не поцелую ее. Тяну девушку за шею на себя, глаза у нее удивленные, как два синих блюдца.

Если она сейчас оттолкнет и ударит, то поделом мне, заслужу, но все равно не остановлюсь.

Даша замирает лишь на миг, но потом отвечает, не так активно, но целует в ответ, стонет, когда наши языки переплетаются. Меня трясет, не могу остановиться, продолжаю целовать, пить ее стоны.

Вторая рука сама забирается под маечку — гладкий животик, упругая грудь.

— Такая сладкая девочка, не мог оторваться, — не узнаю свой хриплый голос, хочу видеть ее всю голенькую.

Снова целую, кусая губы, веду вниз по щекам, шее, она выгибается в моих руках, наверное, оставляю засосы, но мне плевать, словно голодный, прикусываю нежную кожу.

Не спрашивая ее согласия, снимаю с нее майку, откидываю в сторону.

Член давно уже стоит под полотенцем, марая его своей смазкой, яйца поджаты. А я целую второй сосок, облизывая его, сжимая грудь пальцами.

— Рома… а-а-а-ах-х-х-х-х.

Даша так стонет, словно мой член уже в ней, но это еще не так. Я еще не попробовал ее главную сладость.