Его сладкая девочка

Вдыхаю морозный воздух полной грудью, он бодрит и приводит в чувство.

Кто такая моя девушка? Орешкина она, моя любимая Орешкина, которую я сейчас приеду и залюблю до обморока прямо в прихожей.

Глава 34

Вершинин

— Даша, я дома.

Квартира встретила меня темнотой и полной тишиной. Остановился на пороге, сжимая в одной руке ключи, в другой — букет цветов. Сам захотел подарить своей девушке цветы, завтра, можно сказать, годовщина знакомства — целая неделя.

Не припомню, чтоб такое со мной случалось раньше, но как только увидел вывеску «Цветы», рванул как ненормальный за охапкой розовых роз.

Люба, конечно, выдала номер с ребенком. Совершенно ненормальная женщина, на что вообще она рассчитывала? Что я вот так кинусь к ней и начну оплодотворять? Что я променяю Дашу на бывшую любовницу своего отца ради спасения компании?

Чокнутая.

— Орешкина, мы играем в прятки? Я сразу сдаюсь, иди сюда, буду целовать.

Включил свет, закрыв дверь, разулся и прошелся по дому, заглядывая во все комнаты, даже в туалет и ванную, но Даши нигде не было.

Днем она стонет, отдаваясь в кабинете, а вечером уйдет в неизвестном направлении. Вполне в духе Орешкиной.

— Вот же зараза какая.

Набираю номер, гудки есть, но трубку не берет. В голове проносятся картинки одна страшнее другой: что мою девушку украли или что она застряла в лифте, а еще хуже — что ее сбила машина.

Ее должен был привезти Тимофей, набираю его, сжимая в руках букет роз, шипы больно врезаются в ладонь.

— Да, Роман Александрович.

— Тимофей, а скажи мне, милый человек, где Даша?

— Даша?

— Да, та самая Даша, которая работает моим секретарем и которую ты, как мой водитель, должен был привезти после рабочего дня ко мне домой. Ты забыл дорогу или лишился окончательно мозгов?

Повышаю голос, потому что начинает колотить.

Тимофей молчит, слышу, как у него в салоне играет музыка, и неожиданно до моих ушей доносится голос Орешкиной, но не могу разобрать, что она говорит. Потом всхлип — она что, плачет?

— Тимофей, твою мать, что происходит?

Кидаю букет на кухонный стол, опираясь о него руками.

— Роман Александрович, я ни в чем не виноват, она сама попросила. А я говорил, что это дурацкая затея, но вы же ее знаете: нет, говорит, давай — и все.