Его Искушение

Шпионы за спиной и не знаешь, кто друг, кто враг, а кто прикрыт личиной.

Один. Всегда. Так легче. Правильнее, что ли, и только ночью, перед тем как вырубить мозги, моя жена перед глазами и понимание, что не простит.

У мертвецов нет слабостей.

Я выживал, рассчитывал, выходил на людей. Был тенью, призраком. Уходил от камер и делал лишь одно: выслеживал лидеров синдиката, ждал ошибку, чтобы подобраться и вырвать зубы у змеи.

Смольный подох первым.

Всего лишь пешка, расслабившаяся из-за победы и пирующая на костях.

Чудо, что меня не грохнули там же.

Опять повезло. Везения слишком много стало в моей жизни с тех самых пор, как в мой отель вошла Аврора.

Все ждал. Давал себе неделю, потом месяц, потом рыл землю, чтобы добраться до главного. И бесился, потому что нереально. Слишком сложно. На меня открыли охоту. Не зная на кого. Просто на исполнителя. Пришлось выкручиваться, менять внешность, цеплять очки и всегда в местах, где есть камеры, быть в кепке и с опущенной головой.

"Все ждал, что конец, но он не наступал для меня, а я разил врагов.

За мою голову давали вознаграждение. И ирония была в том, что не как за Ивана Кровавого, а как неизвестного профи.

Я знал, что Монгол мог понять, кто берет заказы, поэтому менял стиль, действовал иначе, продумывая и проводя следующую операцию.

Выживал. Раз за разом. Одиночкой легче. Ничего не ждешь и знаешь, что твоя смерть — дело времени.

Один против армии — не выжить.

Привык спать со стволами в руках, вполглаза, ожидая, что за мной придут.

И только в секунды забытья моя Рора, моя богиня утренней зари приходила во снах…

С улыбкой на губах, а я тянул к ней руки, хотел обнять, прижать к себе и затянуться запахом волос.

Но в одну ночь моя Рора из сна подняла голову и закричала:

— Беги, проснись, я заклинаю!

Глаза открываются вмиг. Падаю с кровати на пол и место, где мгновение назад была моя голова, решетит автоматная очередь…

Как узнал, что на киллера, ликвидирующего головной состав бригады Смолы, открыта цена и моя голова не плохо стоит, рассчитывал, что мне долго осталось.

А потом опять забег наперегонки со смертью.

Месяцы проходили и однажды в ночи я вскакиваю в поту, майка прилипла к телу, указательные пальцы на курках дрогнули и остановились за секунду до выстрела.

Отмаргиваюсь и понимаю, что в чертовой комнатушке я один, но сердце бьется в горле. Изнутри тревога и… страх.