Его Искушение

Но тебе не нужно воевать с мужчиной, достаточно вспомнить, что ты женщина…

Поднимаю голову и смотрю в пухлое лицо, пытаюсь найти ответы, почему она сейчас проявляет ко мне такую человечность. Посторонний и незнакомый человек.

— Не смотри так. Дочь у меня твоего возраста… может, сейчас чуть старше… могла быть. Тоже непростая судьба. Я к тебе сейчас, как к ней. Говорю то, что ей бы сказала, ведь молодость слепа, пока прозреет, много шишек насобираешь. Я знаю.

Отводит взгляд и там отблеск какой-то ускользающий, больной.

— Что с ней случилось, она жива?

Мрачнеет. Губу закусывает и в глазах тоска и боль.

— Не все может быть озвучено.

А затем роняет глухо, но я слышу все:

— Муж мой встрял сильно. Так, что не выплыть. Подставили его и отсчет пошел. Отсчет моей жизни и детей. Я сама пришла к Царю. В ногах валялась ослепленная и уничтоженная, загнанная в угол вдова. Не был он виновен. Дорогу не тем людям перешел случайно, по незнанию. Скромно мы жили, но честно всегда.

Обращает на меня взгляд и вдруг улыбается так, что у меня по спине озноб.

— Иван отомстил. Всех в крови утопил за все, что сделали с моей семьей. Тебе скажу следующее. Кровавого можно ненавидеть до глубины души. Можно презирать. Но в один момент, когда приходит понимание его порядков, его стоит принять.

Машу головой, отрицаю не пойми что.

— Я не смогу. Я…

Прикладывает палец к моим губам, проводит нежными руками по щекам, стирает слезы.

— Если не сможешь, тебя ждет незавидная участь.

— Мне нужно время. Чтобы понять себя, суметь…

— У тебя нет его.

— Он зверь. Я не знаю, что чувствую к нему, он ломает даже намек на сопротивление, подчиняет.

— А ты не ломайся, — улыбается краем губ, — будь податлива, как ручеек, как море. Пока кувалдой ремесленники камню форму придают, волна скалу обтачивает лаская.

Встает резко. В лице меняется. Опять выражение отстраненного равнодушия, словно не она только что мне волосы пальцами гладила и успокаивала.

— У вас будут распоряжения?

Бросаю взгляд на увесистый поднос, тошнит меня от нервов и несогласия внутреннего.

— Да. Унеси. Я не голодна."

"Качает головой, не соглашается, но исполняет приказ. Молча уносит поднос, а я отворачиваюсь к окну, смотрю, как пролетают облака, меняют форму и как день сменяет сумрак.

Больше никто в мою комнату не приходит и на ужин не зовет, а я все слова Василисы прокручиваю в голове.