Его Искушение

А я просто ложусь на нее, обнимаю руками крепко-крепко и накрываюсь с головой одеялом.

Этот терпкий аромат вереска вызывает воспоминания, образ дикого и необузданного красавца вспыхивает, и я кусаю подушку, ощущая пустоту внутри.

Апатия накатывает со всего маха, прикладывает со всей силы. Ничего не хочу. Лежу, не понимая, сплю или бодрствую.

— Кукла сломалась. Пришла в негодность. Когда найдут новую?

Сбрасываю с себя покрывало, нахожу взглядом небрежно валяющуюся сорочку, кажется, вчера Кац был в ней, накидываю на себя, запахиваю на манер халата, в котором я просто утопаю, и выбегаю из его обители.

Пробегаюсь босиком по пустынному коридору, загнанная в угол бабочка, лечу непонятно куда в лабиринте, из которого выхода нет.

Залетаю в свою комнату, захлопываю дверь и падаю на кровать, которая пахнет свежестью лаванды, кондиционером для белья, но главное, здесь нет его запаха.

Прикрываю тяжелые веки.

— Просто мне нужно чуточку времени, я свыкнусь, я обязательно найду выход…

Проваливаюсь в темноту сна, тяжелого, неспокойного, и опять выныриваю из него из-за стука в дверь, который я игнорирую.

— Мисс, завтрак подан.

Не отвечаю. Кто-то стучит еще раз и входит, слышу, как топчется на месте и спустя паузу опять мягкий голос:

— Может, вам принести в спальню?

И что им всем от меня нужно?!

Не отвечаю, не реагирую и не двигаюсь. Просто прикрываю глаза, хочу раствориться, исчезнуть, чтобы меня оставили в покое хоть ненадолго.

Да и от одной мысли о еде желудок сводит спазмом, рвотный позыв застревает в горле, и я просто отворачиваюсь.

Не могу я сейчас есть!

Торопливые шаги и дверь с тихим стуком прикрывают, опять меня вырубает. И снова слышу голос Василисы, тихонечко зовущий меня уже на обед.

Не отвечаю. Улавливаю тяжелый вздох.

Женщина уходит, но спустя несколько минут появляется вновь. Без стука входит и со звоном ставит поднос на кофейный столик напротив.

От вида разнообразных блюд сглатываю горькую слюну. На маленьких тарелках разложено практически ресторанное меню.

Запах запеченного мяса доходит до обоняния и заставляет поморщиться от воспоминаний, как Иван заставлял есть жирные кусочки со своих рук.

— Здесь хоть что-то должно прийтись вам по вкусу!

Смотрит на меня прищурившись, недовольство так и прет.

Молчу. Жду, что прислуга уберется наконец, но женщина приближается твердым шагом и останавливается у кровати.