Его игрушка

Домашняя и разнеженная — без меня она хорошо тут себя чувствует. Она смотрела в экран ноутбука, а рядом — целое блюдо клубники. Либо я слишком громко пожираю ее глазами, либо уже начал трахать на ментальном уровне, но Дэдэ резко вскинула голову, встречаясь со мной глазами. Сначала просто смотрела, затем настороженно кивнула и снова все внимание в монитор.

Да, правила она соблюдала прилежно. Мы практически не разговаривали — и пары десятка слов не сказали друг другу за пять дней. Дэдэ откусила кусочек, слизнув розовые капельки с не менее розовых губ.

А я совсем не вовремя вспомнил, как отменно она умеет сосать. Она откусила еще кусочек — издевается, сучка! Знает же, что смотрю на нее! Даже член оживать начал. А ведь раньше мне нравилось, что жена с хорошим сексуальным аппетитом — да она рождена, чтобы трахаться! Правда, одного мужика ей оказалось мало.

Во рту стало горько, так же горько, как тогда, когда узнал об этом. А ведь мы были (и для самых слепых остаемся) образцовой, красивой парой.

Дэдэ казалась идеальной, рожденной для меня: сексуальная красавица с божественным телом и лицом фарфоровой куколки. Правда, умницей ее назвать можно с большой натяжкой — здесь природа отдохнула, увы. Когда раздавали мозги, Дэдэ стояла в очереди за сиськами — досадно, но бывает. Это все всплыло, когда страстный угар схлынул, и я смог оценивать жену трезво. Сердце у нее тоже не особо чуткое — иногда казалось, что она Дровосек из сказки Баума. С материнским инстинктом вообще беда. Но совсем этим можно жить, из-за этого я бы не стал разводиться. Возможно, что-то получилось бы исправить, а потом на меня ледяным душем хлынула правда: милая и очаровательная Дэйдра Морган-Сторн предательница и шлюха с повадками нимфоманки. Вот с этим жить уже нельзя.

Чем больше я пялился на нее, тем сильнее во мне разгоралось неистовое желание размазать ее по стенке и затрахать до умопомрачения. Я круто развернулся и вышел. Если бы знал, что Дэдэ снова пробудит во мне желание, подумал бы дважды, прежде чем требовать ее присутствия рядом двадцать четыре на семь.

Машина тронулась, вливаясь в поток, только моя голова — не та, которая отвечает за мозговую деятельность, — осталась на кухне и мечтала задрать рубашку, сорвать трусики и долбить Дэдэ, пока пощады не попросит. Пах резанула волна возбуждения — да, братишка, знаю, что сценарий тебе по вкусу. Потрахаемся мы сегодня вдоволь… Я резко затормозил на светофоре.