Его игрушка

Я обнимала ногами его поясницу и пила мед с его губ. Платье сползло с плеч, открывая грудь, и полностью оголило бедра. Если нас увидят — шок обеспечен, но я успокаивала свою стыдливость тем, что мы все-таки женаты. Нам можно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Парадная дверь отворилась, когда член Джейсона уже был во мне. Он громко захлопнул ее и впечатал меня в стену. С влажными шлепками входил и выходил, впиваясь в шею зубами. Завтра будут следы.

— Тебе хорошо?

— А-аа, — выдохнула я, захлебываясь неожиданным оргазмом. Джейсон подхватил меня под ягодицы и, донеся до толстого ковра в гостиной, уложил на пол. Я лежала с голыми бедрами, в мокрых трусиках, в сиянии страз и кристаллов — довольная и счастливая. Джейсон делал меня счастливой. Обижал, оскорблял, унижал, но именно с ним я чувствовала себя женщиной, желанной и нужной. Да, у меня стокгольмский синдром, любовь к мучителю.

Джейсон полностью разделся. Его член напряженно покачивался, с тяжелой, налитой кровью головкой, в тусклом свете ночника блестевший от обилия моих соков. Мне захотелось взять его в рот. Я встала на колени и потянулась к застежкам платья.

— Оставь! — велел Джейсон. Он обхватил мою грудь, крепко сжимая, и провел головкой по губам. Я приняла его с удовольствием, на всю длину, часто дыша и убирая зубы. Какой же он огромный! Но я уже начала привыкать: к размеру, вкусу, запаху мужскому. Моя ладонь осторожно мяла мошонку, а язык вылизывал головку. Она распухла от напряжения, готовая выстрелить, но Джейсон неожиданно вышел из моего рта, играя с губами, обводя их контур. На мгновение отошел к тумбе и достал черно-красный кожаный кляп.

— Поработай рукой, — рвано выдохнул. Я подчинилась, влажно скользя ладонью. — Головку не трогай! — тихо приказал он, жестче наматывая на кулак мои волосы. Он закрыл мне рот и туго застегнул застежку. Я не отвлекалась от своего задания — Джейсон активно толкался мне в руку, не сдерживая порочных стонов.

— Да, детка, — простонал, кончая, и сделал это мне на платье. Я попыталась возмутиться, но получилось только мычание.