Его единственная

— Так взрослые пацаны, Сань, — довольно хмыкнул Кирсанов. — Я как себя вспомню в этом возрасте, все время жрать хотелось. Я бы тогда и кирпич съел."

"— Другое время было, Сережа, — печально вздохнула Санька, в который раз поймав себя на дикой материнской жалости. Хотелось обнять Кирсанова, прижать к себе. Обогреть и накормить.

— Времена разные, а люди всегда одинаковые. Одни добрые и бескорыстные, а другие за копейку удавятся. А вот есть во все времена хочется, — заметил он, пристальным взглядом осматривая витрины.

— Лара узнает, обидится, — захихикала Александра. — Но мы ей не скажем, тем более что я тоже хочу пирожок.

«Что-то не так с этой Юлей, — подумал Кирсанов, вместе с семьей выходя на улицу. — Странная девица. Держись, Крепс!»

А утром, услышав последние новости, схватился за голову.

— А как же служба? — бросил недоуменно. — Тебе, вот, до генерала совсем чуть-чуть осталось.

— Ну, какой из меня генерал, Бек? — устало протянул Блинников. — Как служить и знать, что моего сына воспитывает негодяй? Как жить, если Юльку грохнут, а пацана запрут где-нибудь в элитной школе? Как вбивать в бошки желторотым моральные принципы, зная, что продал и предал? Я не могу так. Юля сделала мне предложение…

— И ты не смог отказаться? — криво усмехнулся Кирсанов. — За сколько же она тебя купила?

— Задорого, — поморщился Блинников, обидевшись.

— Не пори горячку, Крепс, — рыкнул генерал. — Тут тебе что? Институт благородных девиц или школа бальных танцев? Ты присягу давал, вот и служи!

— Так верой и правдой, Бек, — пробубнил Блинников. — Отпусти, а? Все равно, как Егорова попрут, нас тоже не оставят.

— Это мы еще посмотрим, полковник, — Кирсанов опалил злым взглядом собеседника. — Только не ожидал я, что ты как крыса с корабля побежишь.

— Я, вроде, только в отпуск прошусь, батя, — насупился Крепс. — Незаменимых у нас нет…

— Нет, — поморщился как от боли Кирсанов, — только ты наш разговор помнишь? Ты мне здесь нужен. Понял?

— Ну, не могу я их бросить, батя! Пойми меня! — взмолился Блинников. — Ведь ты же Александру с детьми не оставишь, Бек. Вот и я не могу предать Юльку. — Он вытер потный лоб ладонью и, будто опомнившись, полез в карман за платком. Вздохнул тяжко, призывая на помощь выдержку.