Его единственная

— Да все нормально, тебе показалось, — прошептала, моля бога, чтобы он ушел и не разбудил сына. — Я уже засыпала, — добавила, деланно зевнув.

— По-моему, ты врешь, — пробухтел Крепс, подходя ближе и усаживаясь около кровати на корточки.

— Мама плакала! — сонно воскликнул маленький правдолюбец и тут же полез к матери обниматься. — Мамочка, ты по дедушке Валере скучаешь или по Кляксе?

— Нет, Димулька, я рецепт сырников забыла, вот и расстроилась, — сквозь слезы улыбнулась Юлька.

— До утра еще есть время, — тут же успокоил Димулька.

 — Ты вспомнишь, мамочка. С яичницей сверху, да? Такие сделаешь?

— Конечно, мой любимый, — прошептала Юлька, утыкаясь в макушку сына. — Только теперь всем нужно поспать. Спокойной ночи, Дим, — повернулась к Блинникову.

И даже в темноте увидела его недовольную ухмылку. Крепс не хотел сдаваться и уходить просто так.

— Не выйдет, — пробурчал он чуть слышно. — Я хочу знать, почему ты ревешь? Я обидел тебя дурацким комплиментом?

— Глупости, — попыталась отмахнуться она.

— Ты же не истеричка, Юль, чтобы рыдать на пустом месте, — нависая, пробурчал Крепс.

 — Что-то сильно расстроило тебя. Что именно? Ты должна рассказать. Если я вызвался помогать тебе, то, как доктор, должен знать все.

«Ну конечно, Дмитрий Николаевич, — внутренне вздохнула она. — Сейчас я вам все как на исповеди выложу. Вот только как дальше жить станете?»

— Юль, — просипел он и, погладив ее по руке, строго предупредил. — Я жду.

— Нет, Дим, — вздохнула Юлька. — Просто нервы сдали. Я сейчас успокоюсь…

— Я понял, — кивнул Блинников, поднимаясь с колен и молниеносно принимая решение.

Он добродушно посмотрел на сына и предложил. — Так, Димон, ты спишь, а мы с твоей мамой постараемся восстановить рецепт сырников. Иначе завтра ничего не получится.

— А ты тоже любишь сырники с яичницей? — бесхитростно поинтересовался ребенок.

— Обожаю, — заверил сына Крепс, понятия не имея, как можно совместить два совершенно разных блюда. Ну, разве что, если сырники окажутся острыми и с зеленью.

Но раздумывать о кулинарии Блинникову хотелось меньше всего.

— Пойдем, — тихо попросил он Юлю. — Хочешь, в холле посидим, хочешь — в кухне.

— Ладно, — вздохнув, поднялась с постели Юлька, прекрасно понимая, что он не отцепится. Попыталась на ходу сообразить, как увести разговор в сторону. Сосредоточиться на мелочах и упустить главное.

«Он не простит, — в который раз напомнила она самой себе. — Вон как уверен, что Кирсанов бы для него бабло достал в любом случае.