Егерь императрицы. Русский маятник

Нюхом чую, в преддверии большой торговли за земли Польши дипломаты шпильками друг друга тычут. Даже и военный министр Пруссии не от себя Салтыкову наябедничал, а точно с чьей-то подачи. Но ведь и тебя с полком не зря через Кёнигсберг отправляли, а? – прищурившись, задал он вопрос. – Могли бы и до весны ведь подождать, а потом через Вильно на Псков и сюда, как вот ты сам свои эскадроны послал. Да хоть бы и зимой туда погнали, так ведь нет. К чему же такие сложности? Значит, всё правильно, всё верно, небось, показать пруссакам хотели, что, если те слишком уж кочевряжиться будут, нашей армии всего-то пара недель нужна, чтобы опять под себя Кёнигсберг забрать, как это при Елизавете Петровне было.

Вот они и взбеленились: «“Тихий мирный проход”, “праздных обывателей не пугать”», – повторил он только что услышанное. – Ах, Лёшка, ну и хулиган же ты! Всё как надо сделал! – И раскатисто рассмеялся. – Однако пруссаки палку-то перегнули. – Кутузов вновь сделался серьёзным. – Нехорошо было с гвардией так, это ведь вам не простой армейский полк, а почитай что личный государыни. Морить голодом и морозить. Ай-ай-ай, как нехорошо. – И покачал головой. – Ладно, вот скоро она из Москвы вернётся и сама все точки в этой истории расставит. Ну а я к Платону Александровичу с кофе всё же, пожалуй, зайду. Расскажу, как вы по Кёнигсбергу под барабанный бой и блеск штыков да с развёрнутым боевым знаменем маршировали. Ох и забавно! – И в азарте потёр руки.

– Михаил Илларионович, я ведь к вам насчёт сына ещё зашёл узнать, – поставив стаканчик на небольшой столик, проговорил Алексей.

 – Он у меня тут к выпуску готовится.

– Да знаю я. – Тот махнул рукой. – Сразу понял, что не боевого товарища ты пришёл проведать.

– Ва-аше превосходительство, – протянул обиженно Лёшка. – Ну что вы такое говорите? Я уж просто думал, заодно и по Ильюхе можно поинтересоваться.

– Да шучу я! – рассмеялся Кутузов. – Семья – дело святое. Пошли, вместе на него поглядим. У старших сейчас как раз урок фехтования в большой зале.

– На всё рук не хватает. – Он кивнул на стену, проходя с Алексеем в дальнее крыло дворца. – Видишь, даже дранка нет-нет кое-где выступает. А ведь при Меншикове все стены в дорогом бархате тут были, а кое-где и в голландской изразцовой плитке. Вестибюль под мрамор был расписан, все переходы в гобеленах, множество золочёных зеркал всюду сверкало, а потолки в плафонной живописи. Только малая часть от всего этого сейчас сохранилась.