Егерь императрицы. Русский маятник

 – Скажи мне на милость, Алексей, сам-то ты что тут делаешь? Уж не у Михаила Илларионовича, случайно, в заместителях служишь?

– Нет, что ты! – усмехнувшись, произнёс Егоров. – Я всё так же, как и раньше, в егерях бегаю. Только что с полком из-под Варшавы в столицу прибыл и вот пришёл навестить своего старшего, Илью. У него совсем скоро выпуск, волнуемся с женой, как дальше всё сложится.

– Вот как, выходит, у нас с вами одна забота, – присоединился к разговору полковник. – Нашему сыну совсем недавно исполнилось пять лет, а сейчас в воспитанники шляхетского корпуса принимают только с этого возраста, дабы они прошли всю полную программу обучения.

Сашенька у нас один, тяжело, конечно, столь малолетнее дитя отнимать от семьи, но ведь, согласитесь, такие перспективы. Каждый здешний выпускник потом при деле оказывается и свою карьеру, если уж совсем не дурной, весьма успешно строит. Вы вот своего сына, я полагаю, тоже дитём малолетним сюда отдавали?

– Нет, Филипп Иванович. Повезло нам, на ускоренный курс уже достаточно взрослым его устроил.

Как раз между двумя турецкими войнами года три таких набирали, для скорого восполнения потерь в офицерском корпусе. Потом, правда, перестали подростками брать. Глазом не успели моргнуть, а шесть лет уже учёбы пролетели.

– Во-от, ну я же говорила, с двенадцати лет самый удачный возраст отлучать дитё от семьи! – воскликнула Маша. – Ну куда же таких малышей-то?! Неужто казарма сможет заменить им мать?!"

"– Дорогая, тише, тише, – успокаивающе проговорил полковник. – Мы здесь не одни.

 – Он кивнул на продолжавшего стоять у двери дежурного офицера. – И так ничего не удалось пока здесь решить, давай уж не в этом здании поговорим. Очень мало мест для поступающих, Алексей Петрович. – Он повернулся вновь к Егорову. – Просил я у генерала Кутузова за сына, но он говорит, что все списки давным-давно уже поданы и даже высочайше утверждены. Дескать, не в силах ничего изменить. Ладно, что же поделать, похоже, будем постигать науки дома. Не смею вас задерживать, господин бригадир, тем более вас ожидают.

– Когда будешь в Калуге, заходи в гости, Лёшенька, – проговорила с улыбкой Мария. – Там ведь совсем недалеко до твоего и до бывшего папенькиного поместья. Наш Ингерманландский полк после второй турецкой войны в Калугу на квартирование определён, а ведь до этого он в самой столице пребывал, чуть ли в гвардейские не вышел. Сейчас же у нас одна сплошная глушь провинциальная, грязь и серость вокруг. Мы будем очень рады тебе с Филиппом.