Егерь императрицы. Русский маятник

Напротив, когда в казармы вселялись, на скорую руку пару печей в них перебрали, все окна и двери поправили, чтобы сквозняков не было.

– А два корабельных пакгауза: такелажный и парусный склады? – прищурившись, произнёс Пётр Фёдорович. – В депеше прямо указывалось, что русский полк императорской лейб-гвардии, вскрыв все запоры, развалил два этих склада, а потом к тому же ещё и сжёг. И приложена оценка ущерба понесённого короной Пруссии общим числом в две тысячи талеров.

– Две тысячи талеров! – воскликнул Алексей.

 – Помилуй Бог, ваше превосходительство! Да как же гнилой, полуразваленный сарай, без дверей и окон, с просевшими стенами и крышей, целую тысячу может стоить?! Там и вскрывать ведь нечего было, никаких засовов на дверях и окнах в помине не было, потому как без них самих развалюхи стояли.

– Ну, я не знаю, Алексей Петрович, так прописано было. – Берхман развёл руками. – Хорошо, а сожгли тогда их зачем?

– Так обогревать-то казармы нужно было как-то, – вздохнув, тусклым голосом произнёс Егоров.

 – Люди с дальнего марша, не кормленные, несколько часов на плацу под ветром прождали, когда им разрешение дадут в казармы заходить. Еле вытребовали ведь то разрешение со скандалом. Ну вот зашли мы в те каменные казармы, а там всё ледяное. Дров у пруссаков не допросишься. Ну что же мне людей дальше морозить? Нашли в самом дальнем углу порта эти два развалившихся сарая, внутри них пусто, всё там обваленное, вот и пустили на дрова. Чего же им просто так стоять и гнить? Можно сказать, помогли само то место пруссакам расчистить, спасибо бы лучше сказали, а они кляузы строчат. Да заплачу я эти две тысячи талеров, с меня не убудет.

– Нда-а, – глубокомысленно произнёс генерал. – Есть в твоих словах резон, Алексей Петрович. Ла-адно, если всё так, как ты и говоришь было. Видать, обиделись пруссаки на тебя, вот и начали чинить пакости, причём пакости гвардии самой государыни императрицы. Впроголодь полк держали, морозили, унизить хотели. Нехорошо-о. – Он покачал головой.

 – А вы, говорите, не поддались им? Как по городу шли, а ну повтори?

– С высоко поднятой головой, ваше превосходительство, – проворчал Алексей. – Шинели скинули, чтоб медали и гвардейские мундиры были видны. Штыки на ружья и на плечо, а потом строевым под барабанный бой и под реющим знаменем.

– Под реющим императорским знаменем, – повторил Берхман. – Хорошо сказано. Так, Алексей, пошли к генерал-аншефу. Он как раз должен был освободиться.