Егерь императрицы. Русский маятник

– Я тебя пристрелю, Егоров! – прошипел Зубов, шаря рукой по постели."

"– Да я вас сам бы пристрелил, да рука пока не поднимается! – рявкнул Алексей. – Русский полководец, храбрейший из генералов, тот, который покрыл воинской славой свою страну и своё имя в блистательном дальнем походе, а теперь вот забился в свой шатёр и оплакивает, жалеет себя. А своих солдат вам не жалко, которых вы тут тысячи положили под кривыми саблями горцев и которые от болезней пали? Ради этого они умирали, чтобы их главнокомандующего басурманский шах на аркане перед толпами восторженных зевак за собой вёл? Бороться нужно до конца, ваше сиятельство! Жизнь полна трудностей, преодолевает их и идёт дальше сильнейший, тот, кто духом крепок.

– Выпьешь со мной, генерал? – спросил негромко Зубов и положил на стол пистоль.

– Нет, не буду я с вами тут пить, ваше сиятельство. Выпью потом, в России, как с полководцем, которому покорился Кавказ, а не как… – И он кивнул на разбросанные по постели меха. – Завтра на рассвете лейб-гвардии егерский полк выходит под барабанный бой, с развёрнутым знаменем на север. – И вышел из шатра.

Зимним путём в морозы и пургу, преодолевая снежные заносы на горных перевалах, колонна егерей шла по Тифлисской дороге в сторону моря. В Шекинском ханстве её нагнали казаки Платова.

– Ваше сиятельство, разрешите присоединиться?! – крикнул Матвей Иванович, подъезжая с докладом к Зубову.

– Его вон спрашивай. – Граф показал на Егорова. – Он старший отряда, а я тут лицо частное. Да и опасно со мной знаться.

– Казак коней на переправе не меняет, а уж тем паче командиров, – проговорил Платов, усмехнувшись. – Вы как-никак ведь цельный генерал-аншеф, Валериан Александрович, а уж тем паче граф, вот потому и спрашиваю у вас разрешение, с Егоровым-то мы, небось, в одном чине.

– Да ладно, присоединяйся. – Тот махнул рукой. – Есть что-нибудь, чтобы горло смочить? А то у этого не допросишься. – Он кивнул на Алексея.

– Вы же меня знаете, ваше сиятельство. – Платов расплылся в улыбке. – Сейчас всё будет. Екимка! А ну-ка поди сюда, прохвост! – поманил он чубатого казака.

Спустившись с гор, колонна заходила в бакинские крепостные ворота под барабанный бой и с распущенными знамёнами. Со стен ей салютовали пушки русского гарнизона.