Егерь императрицы. Русский маятник

Караул подхватил полосатую жердину и перекрыл за ними обратно путь.

– Далёко командир егерей собрался, – проговорил, глядя вслед повозкам, седоусый капрал.

– С чего так решил, Селантьевич? – спросил молодой солдатик. – Может, он стрелков своих анспекти́ровать поехал, что сейчас у Чёрной речки на манёврах. Приедет туда на каретах, на сухое место, где травка поросла, встанет, и тут ему всякие яства сразу выставят. Котёл на костёр и большой шатёр здесь же натянут. Будет их высокопревосходительство в трубу зрительную глядеть да егерей своих поругивать.

– Далё-ёко поехал. – Старый служака покачал головой. – Видел, за каждой пролёткой ещё и сменные лошади скачут? Где-то их за усталых потом впрягут, а где-то на постоялом дворе могут и ямских за плату. Кто из больших чинов шибко спешит, те такое себе позволить могут.

Дорога между Санкт-Петербургом и Москвой, называемая «Главной» или «Государевой», была, пожалуй, самой благоустроенной в стране. Через каждые шестьдесят пять вёрст здесь стоял выстроенный ещё по повелению Петра I деревянный путевой дворец, в котором монарх или путешествующие люди могли вполне себе достойно отдохнуть.

Фактически в них разместили гостиницы и почтовые станции, ведь содержание больших зданий для казны стоило приличных денег, и было бы неразумно строить их лишь в расчёте на кратковременное пребывание высочайших особ императорского дома.

В 1767 году, проезжая из Санкт-Петербурга в Москву, Екатерина II пожелала, чтобы нашлись люди, готовые содержать при дворцах «…для проезжих всякие потребности, как пищу и питие, так и прочие нужные и к спокойствию в пути служащие надобности…».

После чего Сенат приказал новгородскому и московскому губернаторам «вызвать охотников к устройству столь полезных и нужных для проезжих во дворцах пристанищ».

С 1782 года по указу императрицы путевые дворцы должны были выполнять почтовые функции, но одновременно их нужно было содержать «…в таком исправном состоянии, дабы на случай проезда Нашего могли они тотчас очищены быть»."

"К концу восемнадцатого века некоторые из этих дворцов заменили на каменные, но многие так и остались образцами русского деревянного зодчества.

Сама дорога тоже была в довольно неплохом состоянии. Нет, на ней, конечно же, хватало привычных уже рытвин и ухаб, но это было всё равно не то, что творилось на привычных егерям малороссийских, задунайских или даже западных трактах. В неровных или низинных местах всюду лежали слои фашинника, а кое-где на ней даже были настелены брёвна.