Единственная для бандита

— Кать, это Серёжа, ты ведь его помнишь? — поворачиваюсь к сестре, а она голову поднимает и смотрит на Сергея.

Катя бледнеет за секунду. Её худенькое, измученное личико искажается чистейшим ужасом. Она смотрит на Сергея, как будто сейчас завопит, как будто черта из ада увидела. Сергей на неё смотрит, тотчас же меняется в лице до неузнаваемости.

Я ничего не понимаю! Что происходит? Что не так?!

— Лина! Ли-на! — сестра тычет в сторону Сергея пальцем. — Это о-он! Это в-ведь он! Я вспомнила! Я поняла! Прямо сейчас вдруг вспомнила! Его лицо увидела…

— Что такое, Катюша, что?

У сестры начинается приступ.

— Боже, успокойся! Что случилось? Сергей, звони в скорую! У Кати приступ!

Я бросаюсь к раковине и обратно к сестре. Умываю личико Кати холодной водой.

— Вот так, вот так. Сейчас полегчает. Дыши. Глубже. Давай!

Она дышит. Немного расслабляется. Смотрит на меня, и я в её глазах будто вижу кино из прошлого.

— В т-тот вечер… Это был он, Сергей. Он был с женщиной. В машине. Они ц-целовались. Это было после т-того, когда я подслушала твой разговор с похитителями. Я ничего тебе не сказала! Но я поняла, что Сергея похитили! А он… обманывал тебя. Никто его не похищал. Никто. Он развлекался с женщиной!

Пауза. Меня швыряет в ледяную прорубь. Я лечу в неё, опускаясь на самое дно.

— Н-нет…

— Это он меня сбил, Лина. Он! — Катя плачет, тыча пальцем в стоявшего за моей спиной Сергея.

Я слышу быстрые шаги и какой-то звон.

Оборачиваюсь.

Бах!

Боль. Огненная, мощная. До искр из глаз и гудящего шума в ушах.

Звон осколков. Катя кричит. Я падаю в темноту.

И больше ничего не слышу, не помню, не чувствую.

Глава 27.

— Зря.

— Да пошёл ты, — цежу деду сквозь зубы, наплевав на правила поведения. На разницу в возрасте тоже плевать. На всё пле-вать.

Прогнал Лину, избавился от ядовитой, лживой твари, отравившей мою кровь. Но легче не стало. Сердце ноет так же, как в первый день после её изгнания.

— Ты так и не выслушал её, — талдычит мне дед. Постоянно твердит одно и тоже. — Не выслушал. У неё были оправдания. Веские причины…

— Не ты ли воспитывал меня, чтобы я был как камень? — вскакиваю, бью себя кулаком в грудь, рву рубашки на клочки. — На, смотри! Там пустота!

— Включи мозги, Леон. Шантаж не мог окончиться так быстро. Не мог…

Я быстрым шагом удаляюсь от деда, захлопывая дверь перед его носом. Не слушаю его бубнёж.