Дыши мной

Может быть, есть выход и из отношений под названием «никаких обязательств».

Но в этом есть одно «но».

— Я там не нужен, Мэтти, — Иэн с размаху захлопнул блокнот. — Меня не ждут.

Глава 39

Рассвет наступал медленно, постепенно. Сначала луна переплыла по небу на другую сторону дома, потом само небо понемногу начало светлеть. И вот уже оно не чернильно-синее, а серо-голубое, как крыло голубя. Огонь в камине погас несколько часов назад. В четыре пятьдесят перестал светиться последний уголёк. Джемма засекала.

Она тяжело повернулась на другой бок — окно скрылось из поля зрения. Перед уставшими глазами предстал комод. Еще один предмет, который уже был изучен вплоть до тонкой трещины на стыке двух верхних ящиков. Стоило приставить к нему какую-нибудь странную картину, чтобы тратить время хотя бы с пользой для общего развития. Джемма глубоко вздохнула.

Пора лечить нервы, однозначно. Пропить курс витаминов, лёгких успокоительных, ещё чего-нибудь такого, чтобы перестать походить на оживший труп и начать спать. Она ужасно устала не спать. Две недели почти без сна — отдельная форма пытки. Кажется, только сейчас события этой зимы окончательно догнали и прихлопнули психику. С ней уже было такое однажды. Один в один. Дерьмовое состояние. Врагу не пожелаешь.

Когда в жизни ничего не происходит, дни сменяют друг друга незаметно, а рутина тянет на дно колодца. Депрессия наступает примерно так же.

Джемма не стала сдерживать еще один глубокий вздох. Подтянув под себя колени, зажала между ними одеяло, уткнулась носом в подушку. Сегодня хотя бы выходной. Не нужно вскакивать из постели, бежать готовить завтрак, будить Мию, ехать в школу и вообще делать вид, что всё нормально. Вот сама Мия не пытается делать вид. Ей можно, она ребенок и проявляет все оттенки настроения так, как захочется.

Взрослым так нельзя.

Вчера Джемма даже не открыла бар. Не смогла себя заставить. Повесила объявление на дверь, закрылась изнутри и выключила свет. Это было ребячеством: люди приезжали, машины останавливались на парковке, мужчины стучались в дверь, читали объявление, матерились и уезжали. На их место приезжали другие, так же матерились и уносились прочь. Она наблюдала за ними, стоя за занавеской на первом этаже.