Дыши мной

Возможно, просто увидели, что между молодоженами нет нежности или чего-то такого, электризующего воздух.

Иэн, всё еще утыкающийся в её плечо, снова хохотнул и медленно отстранился.

— Тебе больше идёт Зайка.

— Мне идёт Джемма, — отбила она.

— Не нравится Зайка? — он чуть нахмурился. — Я могу перестать.

— Я привыкла. Звучит мило, когда ты не плюёшься ядом.

Она сама не поняла, зачем это сказала. Но Иэн вдруг перестал тереть столешницу, отложил тряпку и развернулся спиной к залу. Привалившись к стойке, взял Джемму за руку и немного потянул.

— Прости меня, — Иэн серьезно заглянул в её лицо.

Бар за его спиной начал медленно таять. Джемма нервно улыбнулась, но губы отказались держать улыбку. Боже, он же не серьезно?

— Я же говорила, что не нужно, — пробормотала она. — Всё хорошо…

— …И всё-таки, — он опустил взгляд и начал пристально рассматривать её ладонь. — За весь свой характер извиняться не буду: какой есть.

Он как-то бессознательно провёл пальцам по линии жизни, почти с нежностью погладил костяшки. Джемма завороженно проследила за жестом. Что он там говорил? Про прощение?

— Давай забудем, — выронила она, игнорируя растущий жар в груди. — Моя вина в этом тоже есть, поэтому… Всё нормально, мне нравится «Зайка».

Он виновато улыбнулся, поднял их сцепленные руки и поднёс к губам. На кожу лёг лёгкий тёплый поцелуй.

Нокаут.

— Можно еще пива? — резкий мужской голос разрушил момент.

Джемма вздрогнула, оторвала взгляд от своей руки и повернулась на звук. По ту сторону стойки стоял тот самый новый постоялец и выжидающе пялился ей в лицо. Иэн отреагировал первым.

— Я налью, — бросил он, развернулся и спрятал её за своей спиной.

Джемма скинула тапки с заячьими ушами, забросила голые ноги на кресло и поджала их под себя.

Ночь выдалась лунной. Впервые за несколько дней луну не затянуло тучами, и она отбрасывала тусклый свет на сад и в окна. Поленья в камине почти догорели, от них остались красные угли и несколько особо стойких головешек. Наверное, дуб. Он единственный такой стойкий во всей поленнице. Комната прогрелась до мягкого уютного тепла, а свет от одинокой напольной лампы создал на стенах странные тени.