Дыши мной

Он так больше ничего и не спросил. Ни в машине, ни дома. Приехав, бросил несколько незначительных фраз и скрылся в кабинете, будто ничего и не было.

Глава 22

Резинки для волос имеют свойство исчезать по щелчку пальцев. Какими бы они ни были: кислотно желтыми, зелеными, розовыми, или просто чёрными. Спиралевидными или обычными. Тонкими с девчачьими бантиками, или толстыми жгутами. Cвязка резинок ложится на дно корзины в магазине каждый раз, когда Иэн видит отдел с аксессуарами, но чёртова маленькая фигня исчезает сразу, стоит снять её с волос или запястья.

Вот она есть, и вот её нет.

Иэн резко опустился на пол, уперся в него ладонями и заглянул под кровать. Там тоже нет. Ни под подушкой, ни в одеяле, ни на тумбе. Нигде. В кабинете тоже нет: оттуда он как раз и пришел в спальню, чтобы связать лезущие в глаза пряди. Очередной набор ушел в расход примерно за неделю. Почти как сигареты. Можно было бы заподозрить кого-то в чёрной магии или фетишизме, но такая пропажа не первая и не последняя, так что вариант отпадает.

Еще можно, наконец, начать стричься. Как Мэтти, коротко и строго. Но обновлять стрижку каждые три недели — квест для педанта и аккуратиста, которым Иэн никогда не был. И не станет.

Поэтому нужно просто сесть в джип и доехать до ближайшего магазина.

Он оттолкнулся от пола и сел на пятки. Запустил ладонь в волосы и в очередной раз прочесал их пальцами. Ведь вчера ему никто не дал зайти в супермаркет и купить всякую нужную мелочь. Его просто заставили смыться с парковки от непонятной маньячки.

В какой-то момент Иэн даже подумал, что она погонится за машиной, но нет, женщина осталась стоять в проезде и беспомощно смотреть вслед. И кто это был ему, конечно, никто не рассказал.

Зато вечером Апельсинка без стука вломилась в кабинет с тарелкой картошки и куриной ножкой, пронеслась к столу и впихнула её Иэну в руки.

— Мама передала, — заявила девчонка, вытянув из кармана плюшевого домашнего костюма вилку. Вилку она отёрла о штаны, прежде чем уложить поверх картошки.

Предусмотрительная.

— А мама не сказала, зачем? — выгнул брови Иэн.

— Как это, зачем? — Апельсинка скопировала его выражение лица. — Есть, конечно! Что еще делать с куриной ножкой? — и, заложив руки за спину, добавила: — Я пойду, а то там мои крылышки остывают.

И скрылась, перепрыгивая через цветы на ковре. Обалдевший Иэн успел выронить только: «Передай маме спасибо». А потом еще около минуты пялился на очередной жест доброй воли.