Двойня для решалы

- Можешь собирать вещички и уходить! Найди другого дурака, который будет терпеть истерики и тянуть тебя и двух твоих детей! С меня хватит!

Я отступаю от мужчины на шаг. Его разъярённое лицо с плотно сжатыми губами и покрасневшим от гнева лбом кажется мне незнакомым.

Продолжаю молча отступать, пока между нами не вырастает расстояние в пару метров… а потом просто отворачиваюсь и бегу вперёд.

Слёзы градом обрушиваются на раскрасневшиеся щёки… Я почти не вижу ничего перед собой, наталкиваюсь на незнакомых людей, путаюсь в платье… Мне нужно на воздух… срочно… Нужно сбежать из этого места как можно быстрее…

Сама не замечаю, как оказываюсь возле какой-то двери.

Выхожу на улицу и прислоняюсь спиной к стене. Я стою в узком проходе между двумя зданиями. Наверное, это запасной выход.

Чувство разочарования и беспомощности захлёстывает меня. Медленно сползаю по стене… Накрываю лицо руками и поддаюсь рвущимся наружу рыданиям.

Боже… резкие слова Андрея эхом отдаются в голове… Как он может быть таким жестоким? Неужели он всё время был таким, а я просто не замечала? Я ведь уверена была, что он меня любит! Многое прощала именно потому, что знала – он любит! Столько всего сделал для меня, потому что искренне любит! А я так и не смогла полюбить… Чувствовала вину свою.

Считала, что должна быть ему благодарна… и поэтому пропускала мимо ушей все тревожные звоночки?

Внезапно мне на плечо ложится чья-то ладонь. Вздрагиваю всем телом и поднимаю взгляд, ожидая увидеть Андрея… Но передо мной стоит вовсе не муж.

Ко мне склоняется Никита… Истинный виновник всех моих бед. Мне хочется винить его во всём! Переложить ответственность за мою ссору с мужем на его плечи!

Но на лице Лаврова не осталось и следа надменности, которая окутывала его непрошибаемой бронёй ещё каких-то десять минут назад…

Он смотрит на меня с таким сопереживанием и сочувствием, что мне требуется вся сила воли, чтобы не поддаться этому взгляду… Стискиваю зубы и открываю рот, чтобы сказать ему всё, что я о нём думаю!

- Сашенька, что с тобой?

Глава 35

Ко многому я готов, но почему-то не готов видеть ее перекошенное от боли лицо, глаза, переполненные слезами, и её отчаяние.