Двойня для решалы

- Прыгай ко мне, - улыбается мне Никита.

- А ты поймаешь? – дразню его я, медленно снимая с бёдер парео.

- А ты всё ещё сомневаешься? – взгляд у него такой хитрый-хитрый.

Не говоря больше ни слова, я немного разбегаюсь и… прыгаю прямо в объятья к любимому.

Никита и правда ловит меня, не давай уйти под воду с головой. Прижимаюсь к его горячему телу, и дотрагиваюсь до его губ своими. Они такие мягкие, такие нежные…

- Любимая моя, - шепчет мне он, сжимая меня в объятьях. – Ты же понимаешь, насколько сильно я тебя люблю?

Я лишь киваю в ответ.

- А ты меня? – продолжает он, опуская руки гораздо ниже моей талии. – Любишь, или ещё ненавидишь?

Бью по водной глади рукой так, чтобы брызги попали на его лицо.

- Глупый! Тебе ещё какие доказательства нужны? – я качаю головой, но при этом не могу сдержать улыбку. – Люблю… я очень тебя люблю, Лавров… Если бы не ты, я бы…

И тут я снова вспоминаю тот ужасный день.

Леденящий душу выстрел. Людей в форме полиции… И его лицо.

Взволнованное лицо любимого мужчины.

- Ты ранен? – шепчу пересохшими от волнения губами. – Никита…

Мне кажется, его объятия слабеют, а меня при этом накрывает паникой. Неконтролируемо дрожу, ощупывая его тело.

- Нет, малышка, всё в порядке, - с привычной самоуверенностью заявляет мне он.

Но я ему не верю. Продолжаю лихорадочно водить руками по его спине. Боже… я так и знала… я так и знала, что этот день закончится чем-то ужасным!

- Никита, пожалуйста, - еле слышно шепчу.

- Котён, всё хорошо! – он поворачивается, демонстрируя мне невредимую спину. – Видишь? Крови нет!

- Но… - непонимающе смотрю на него, отказываясь верить в лучшее. – Когда выстрелили… ты меня… накрыл собой! Оттолкнул, а потом прижал… словно…

- Рефлексы у меня такие, милая, - улыбается он. – В опасной ситуации спасать самое ценное.

Я отступаю на шаг назад, боясь поверить в правдивость его слов. Всё ещё ошарашенная, наблюдаю, как полицейские выводят из злополучной комнаты моего бывшего мужа.

Замечаю кровь на его лице… А в глазах слёзы.

Внутри борются противоречивые чувства. И злость за его дурацкое нападение… и жалость…

- Никит, - тихо говорю я. – Андрей, он…

- Ему по заслугам достанется, - цедит любимый сквозь плотно сжатые зубы. – Двадцать лет в тюрьме, и он получит там своё. Я уж позабочусь об этом!

- Андрей… он… - вспоминаю, как после того, как бывший муж прижал меня к стене, мне удалось его оттолкнуть.