Двойная взлётная 2

Отключаюсь, сжимаю телефон, глубоко дышу, теперь смотрю на красивые цветы, что стоят в вазе у окна. Я отвратительная дочь, пусть будет так, но кормушка закрыта, им придется заботиться и думать о себе самим, а не надеяться на Кристину.

— Доброе утро, как ваше самочувствие?

Милая молоденькая девушка с собранными в низкий пучок волосами и в униформе медицинской сестры заглядывает в палату.

— Доброе, все хорошо. Когда я могу увидеться с доктором?

Мы говорим по-английски, греческого языка я не знаю. Вчера меня привезли в частную клинику, внесли на руках, Громов орал по-русски и матом, Артём пытался объяснить, но перепуганный персонал мало что понимал.

Все решила невысокая полная женщина, которая, прикрикнув на всех, выслушала мужчину.

Меня отнесли в палату, уложили на кушетку, снова крикнула, она указала всем на дверь. Матерясь, Игорь вышел, за ним с большой неохотой и Артём. Боли не повторялись, но я не решалась лишний раз делать резких движений, чтобы не вызвать их вновь.

Женщину звали Анна Карези, она свободно говорила на английском, смотрела внимательными добрыми глазами и вызывала абсолютное доверие.

Была доктором медицинских наук в области акушерства и гинекологии, владелицей этой клиники с красивым названием «Вита», что значит жизнь.

Выслушав и сделав нужные пометки, успокоила и оставила для наблюдения на ночь.

— Да, конечно, к вам скоро подойдут. Прекрасные цветы, ваш мужчина вас балует, в холле еще три букета.

Смотрю на нежнейшие голубые и розовые гиацинты.

Да, очень красиво, мне не дарили цветы целую жизнь. Ту, другую жизнь, где я была разведенной стюардессой, с семьей, постоянно тянувшей из меня деньги. С ипотекой, сервизом на двенадцать персон и больными отношениями после одной случайной связи с первым пилотом.

Все изменилось, когда в ночном клубе я упала в руки зеленоглазого здоровяка, поцеловалась с его другом, а потом занялась с ними сексом.

С двумя. На глазах у каждого.

Так я взлетела высоко в небо, по взлетной, двойной взлетной полосе, к своему греху и соблазну.

К отношениям с двумя мужчинами, расставанию, беременности, новой встрече и вчерашнему признанию в любви Громова.

Улыбаюсь как ненормальная, глядя на цветы. Их не пускали ко мне все это время, слышала мат Громова, твердый голос Шульгина и жесткий — женщины-доктора.

Боли больше не повторялись, у меня взяли анализы, щупали, измеряли. При проведении УЗИ, глядя в монитор, доктор что-то говорила на незнакомом языке и улыбалась.