Двойная взлётная 2

Не знаю, чтобы со мной было, будь я одна, наверное, окончательно крыша бы поехала к концу срока беременности.

— Куда мы едем?

— В клинику. Больно, да? Сильно?

Дышу свободнее, прислушиваясь к ощущениям, готовясь к новым спазмам, но их нет. Сижу у Игоря на коленях, его крупная ладонь лежит на животе. Смотрит на меня, в глазах непонимание.

— Уже нет.

— Он может ехать быстрее? Скажи, чтоб надавил педаль, а то я сяду за руль, — кричит, сильнее стискивая меня.

Артём не отвечает, я ловлю ощущения, тело расслабляется, но, как только хочу выдохнуть, новая боль проходит насквозь.

— М-м-м-м…господи…м-м-м. Игорь…

— Все хорошо, все будет хорошо. Крис, только держись, я обещаю сбрить бороду, вот клянусь тебе, прямо сегодня. Мы еще не пробовали огурцы, они в чемодане, и я еще не залюбил тебя до супероргазмов.

Хочу смеяться, но не получается. Он такой милый. Господи, почему так больно? Только бы с малышом все было хорошо. Согласна на все, лишь бы он был жив и здоров.

— Посмотри на меня, посмотри, — Игорь поднимает мое лицо, стирает пальцем слезы с щек.

Улыбаясь сквозь боль, кусая губы, плачу еще больше, сердце разрывается оттого, что может произойти, и от счастья.

— Люблю тебя, люблю, малышка.

Шепчет так, что слышно мне одной, целуя в губы, щеки, глаза.

Глава 22

— Нет, мама, я больше не смогу выслать тебе денег. Что значит, вам очень надо? А мне не надо? Почему я постоянно решаю ваши проблемы, когда у меня полно своих? Нет, это ты послушай, больше не звони, если хочешь что-то попросить, я и так достаточно дала.

Выслушиваю все, что говорит мама, смотрю в одну точку, поправляя на животе одеяло. Почему в такой волнительный и прекрасный момент, как ожидание ребенка, я должна расстраиваться из-за своих родственников, которые решили, что я им чем-то обязана?"

"Был не задан ни один вопрос о том, как я, все ли у меня хорошо.

— Семён — это моя забота, он сейчас в военном лагере, там что-то типа сборов. Да, в кулинарном техникуме бывает и такое. Мой брат — это теперь моя забота, я постараюсь, чтоб из него вырос не нахлебник, а порядочный человек. Все, мне больше нечего сказать.