Двойная взлётная 2

Выпрямилась, глубоко вздохнула, на секунду прикрыла глаза.

— Добрый день, ваш завтрак, — протягиваю ланч-бокс двум мужчинам в стильных костюмах, улыбаюсь.

— Девушка, вы знали, что безумно красивы?

Я ничего не отвечаю, дабы не заводить разговоры с пассажирами, вот сейчас мне это совсем не надо."

"— Что вы делаете вечером? Давайте покатаемся на яхте? Мы вас приглашаем, не подумайте ничего плохого. Просто хорошо проведем время.

Я уже подумала самое плохое о том, что может случиться на яхте. И ничего хорошего из этого не выйдет.

— Приятного аппетита, если что-то будет нужно, нажмите на кнопку вызова бортпроводника.

Чувствую лопатками взгляд, от которого сводит в теле все мышцы. Боюсь поворачиваться, но придется.

— Вам что-то предложить? Воды?

Ладони потеют, инстинктивно делаю шаг назад, Игорь смотрит на меня через очки. Чуть склоняет голову, губы плотно сомкнуты, руки на коленях сжаты в кулаки.

— Девушка, принесите мне, пожалуйста, воды, и не могу понять, как тут настраивается воздух, жарко ужасно.

У окна рядом с моим бывшим любовником сидит женщина, она обмахивается журналом, глубокое декольте, высокая полная грудь обтянута тонким трикотажем.

Она убирает темные волосы за плечо, капризно дует яркие губы, мне приходится двигаться ближе, наклоняться, настраивать воздуховод.

Снова запах смородины, сандала, а еще табака. Тошнота подкатывает моментально, именно из-за табака и сигаретного дыма, последнее время не выношу эти запахи.

Громов молчит, не двигаясь с места, но чувствую его взгляд, он как горячая волна накрывает тело.

— Сейчас вам принесут воды, одну минуту.

Снова натягиваю улыбку, уходя как можно увереннее.

— Маш, принеси воды той силиконовой кукле у окна.

Девушка наливает воды, быстро уходит, ну да, конечно, именно там и сидит объект ее воздыханий и фантазий на этом рейсе.

Облокачиваюсь о ящики, делаю несколько глубоких вдохов, тошнота проходит так же внезапно, как и началась.

— Ничего, маленький, обещаю, скоро никаких полетов, прости меня.

— Кристина, — позади низкий мужской голос, кусаю губы до боли. Ну вот зачем он здесь?

— Здесь нельзя находиться посторонним, пройдите, пожалуйста, в салон.

Оборачиваюсь, поднимаю голову, смотрю в лицо Громова, он без очков, а на мои глаза наворачиваются слезы. Я уже и забыла, какой он огромный, притягательный и такой родной. Держусь, чтобы не заплакать, смотрю в уставшие зеленые глаза мужчины. Он стал старше, или это борода делает его таким.