Две могилы

Юноша снова заворочался:

— Они знают… что я здесь?

Он говорил неуверенно, со странным акцентом, отчасти похожим на немецкий, но более мягким, приятным на слух. Вероятно, португальским. Его чисто вымытое лицо оказалось бледным и болезненным, под кожей проступали голубые вены. Под глазами юноши обозначились темные круги, словно от ушибов, мокрые от пота волосы прилипли ко лбу.

— Если ты про полицию, — произнес Пендергаст сухим, ледяным тоном, — то я им не звонил. Пока.

— Не полиция… — сказал юноша. — Они.

— Они?

— Остальные.

Наступила глубокая, вязкая тишина, а затем Пендергаст спросил изменившимся, чужим голосом:

— Твой брат?

Юноша закашлялся и попытался сесть в кровати:

— Можно еще воды?

Отложив в сторону свой сорок пятый калибр, Пендергаст подошел к юноше, подложил ему подушку под спину и поднес стакан. На этот раз юноша пил с жадностью, до самого дна.

— Я голоден, — пожаловался он.

— Поешь, когда придет время, — ответил Пендергаст, усаживаясь обратно в кресло и возвращая в карман револьвер.

— Мой брат.

Пендергаст нетерпеливо посмотрел на юношу:

— Хорошо. Расскажи мне о нем.

— Это Альбан. Мы… близнецы. Вроде того. Это он убивал. Он резал меня. Он думает, что это lustig. Весело. Но я убежал. Они не приходили за мной?

В его интонациях появился страх.

Пендергаст встал, подошел к окну, затем повернулся. Его стройный силуэт в полумраке казался призрачным.

— Дай мне разобраться, — глухо проговорил он. — У тебя есть брат-близнец, который убивает людей в отелях Нью-Йорка.

— Да.

— Но почему ты пришел ко мне?

— Ты… отец. Или нет? Альбан… так говорил. Он часто разговаривал о тебе с остальными. Они не знают, что я все слышу. И понимаю.

Пендергаст застыл на месте и долго ничего не отвечал. Потом подошел к креслу и тяжело опустился в него, как будто движения причиняли ему боль.

— Вероятно, — заговорил он снова, проводя рукой по бледному лбу, — тебе придется повторить с начала.

— Я попробую. Но я мало знаю.

— Постарайся.

— Я родился в… Бразилии. Они называли это место Нова-Годой[61].

Пендергаст насторожился:

— Твоя мать была…

— Я ни разу не видел свою мать. Альбан был хороший близнец. А я… плохой.

— Как тебя зовут?

— У меня нет имени.