Сопротивляйся мне

— Ничего не поздно. Дальше ты со мной или отдельно, Анжелика? Ситуация, в которой мы оказались, неприятная. Согласен. Но совсем уж приятного в жизни не так и много. Девочка ты уже большая. Скажи, чего ты хочешь.

Может, я и большая, но я понятия не имею, чего хочу.

Зато точно знаю, чего не хочу.

— С тобой, — говорю твердо.

Он молчит. Тогда я подхожу ближе. Неуверенно трогаю лацканы его пиджака, будто поправляю. Затем плечи, галстук.

Владимир не шевелится. Просто смотрит. В следующую секунду я, ведомая интуицией и какой-то животной жаждой выжить, обнимаю его и прижимаюсь крепко-крепко.

Обнимаю Владимира. Нежно глажу, трогаю. Он стоит как скала. Лишь дышит глубоко.

— Дальше — только ты. Всегда. Я обещаю. Это была ошибка, помутнение. Ты прав, меня били. И… я живу в постоянном страхе. Я просто запуталась! Я боялась, что ты тоже будешь. Причинять мне боль. Я очень сильно боюсь.

В ответ он не обнимает, поэтому я продолжаю:

— Теперь всё будет, как ты хочешь, только не отдавай меня обратно.

Он молчит. Словно размышляет, надо ли оно ему теперь.

— Хорошо, — наконец, произносит.

Решение принято, сейчас он мне его озвучит. Я замираю. Его тихий голос раздается у самого моего уха.

— Знаешь, почему в тридцать лет я уже зам прокурора города? Потому что я неплохо разбираюсь в людях. Не пытайся дурить мне голову. Не вздумай снова предать. Я узнаю. Узнаю, Анжелика.

Я киваю. Почему-то мне по-детски хочется, чтобы он меня обнял. Не понимаю, откуда такое сильное желание, мужчины в нашей семье обнимаются редко. Возможно, поэтому для меня это нечто особенное. Я ругаю себя. Он ведь только что избил Тараса! Но при этом… чувствую такое сильное одиночество, что мне физически нужен телесный контакт.

— Что мы сделаем дальше? Мне, наверное, нужно переодеться обратно.

После того, как с меня его снял другой мужчина. Я осекаюсь и добавляю:

— Сама я просто не справлюсь.

— Нет. Не хочу. Могу позвать Виолетту Степановну, — он делает паузу.

— Ты обещал, что ее больше не будет!

Владимир поднимает платье с земли. Мешкает секунду, а затем с треском разрывает подол."

"— Ты зацепилась за корягу, оно испортилось.