Два шага до любви

Кухня находилась полностью в распоряжении домработницы, перешедшей Роману Олеговичу «по наследству» еще от его родителей, вполне крепкой и боевой пожилой женщины Маргариты Валентиновны. Мое появление в ее владениях первое время не приветствовалось и даже всячески пресекалось. Но постепенно я отвоевала это пространство, когда хотела что-то приготовить особенное или просто чайку с сыном и мамой попить без выкрутасов с сервировкой в столовой.

Каждый день на помощь домработнице приходила и уборщица, которая принялась обращаться ко мне как к хозяйке: а окна когда мыть будем, а шторы стирать, а ковры не пора ли в химчистку сдавать… и так далее, демонстративно игнорируя Маргариту Валентиновну, до моего появления в доме решавшую все эти вопросы.

Подозреваю, что между дамами шла своя, неизвестная мне война. Но мне это было только на руку и помогло постепенно взять все хозяйство в свои руки. И разобраться с каждой мелочью, что я и сделала не без некой хитрости, задвигая на задние ряды властную домработницу, не желавшую так легко и просто сдавать мне свои позиции и признавать меня хозяйкой.

— А как это было принято в вашей семье, а как ты больше любишь, а как делала твоя мама…

Ему нравилось мое желание сохранить традиции семьи и сделать что-то приятное ему, он это поощрял, хвалил меня и всегда с удовольствием отвечал на мои вопросы.

Да, обращалась я к нему на «ты», но всегда и неизменно по имени-отчеству. Постепенно, став полноправной хозяйкой нашего дома, я освоилась и свыклась с заведенными порядками и привычками моего мужа.

К Максиму Роман Олегович был совершенно равнодушен и старался его не замечать, несколько раз поначалу делал нам с мамой замечания, чтобы мы уводили ребенка, когда он возвращается с работы и отдыхает.

Мамочка моя быстро встала на ноги, уже через два месяца после вмешательства Русакова ее выписали из больницы, и она поселилась рядом с нами, через два дома, в двухкомнатной квартире, снятой для нее Романом Олеговичем.

Тут надо бы с улыбкой отметить, что грозная домработница полюбила нашего ребенка, как родная бабушка, как только может до самой глубины души полюбить женщина, никогда не имевшая своих детей и семью.