Два шага до любви

Но когда они все-таки вышли, через довольно продолжительное время, правильнее сказать: вышел парень, а Антона он вынес на своем плече, и я наконец смогла рассмотреть в ярком свете холла моего помощника — мир вокруг для меня перестал существовать! Словно вокруг погас свет и лишь только его одного высветил луч мощного прожектора!

Парень показался мне таким потрясающим, таким мужественным, сильным, красивым, необыкновенным! И таким родным, единственным во всем мире!

Я смотрела на него во все глаза, по-моему, даже рот открыла, выпав из пространства и времени, я оглохла: не слышала музыки, не слышала его слов, только видела, как шевелятся его улыбающиеся губы, как он засмеялся, как, подкинув чуть вверх, поудобней перехватил Антона…

Несколько секунд я стояла в абсолютном ступоре и глядела на него, как деревенская дурочка на царя-батюшку, чудным образом материализовавшегося на главной улице посреди извечной большой лужи, с копошащимися в ней соседскими гусями.

А потом — резко — мир вернулся назад, и снова заорала у меня за спиной музыка, и парень вновь весело обратился ко мне:

— Я спрашиваю, может его здесь оставить, танцевать ваш кавалер точно уже не сможет!

— Он не мой кавалер, просто друг, мы тут день рождения отмечаем! — быстро отказалась я от более близких отношений с Антоном.

— Ваш? — спросил мужчина моей мечты.

— Что?

— День рождения, спрашиваю, ваш?

— Нет, нашего одногруппника.

— Ну что, нести его назад в зал?..

— Не надо, вон на скамейку посадите, — указала я на лавку у гардероба.

Он пристроил уже засыпающего Антона на скамью, прислонив его к стеночке, повернулся ко мне и предложил:

— Пойдем, потанцуем?

Ну, конечно, да!!! Если б он предложил мне сейчас в фонтане искупаться или рвануть на Северный полюс — да, не раздумывая! Куда угодно!

— Тебя как зовут? — прокричал он мне в ухо во время танца.

— Слава! — прокричала я в ответ.

— А по паспорту?

— Слава! — уверила я криком.

— Это мужское имя!.. — напрягая голос, возразил он в грохоте музыки.

Имя мое мне всегда не нравилось! А, скажите на милость, какой бы нормальной девочке, детство которой протекало в восьмидесятых годах, нравилось бы такое имя? Поэтому с ясельной группы детского сада я откликалась только на «Славу».