Два шага до любви

Я благодарен ему за все, что он сделал для Макса и кем был для него, и даже за то, что он не занял моего места, не стал ему настоящим отцом. Но я ревную тебя к нему, и меня сносит, когда я думаю о том, что он был твоим мужем во всех смыслах.

Может, я и ошибаюсь, но мне показалось: это сильно походило на признание в любви. Или мне просто хотелось, чтобы это было завуалированное признание?

Он хотел добавить к уже сказанному что-то еще, но его прервал звук открываемой ключами входной двери. Я поднялась с кресла, поставила бокал на столик, махнула ему, чтобы не вставал, когда он начал подниматься, и отправилась встречать того, кто пришел.

А пришел наш сын Максим и с очень раздосадованным и удивленным лицом принялся меня отчитывать:

— Ма, ты что, привела в дом мужчину? — указал он на висевшую в шкафу куртку Берестова, которую увидел, собираясь вешать свой пуховик.

— Я не поняла, что за претензии и наезд? — очень строгим тоном ответила я. — Во-первых, это мое дело, кого и когда мне приводить, и ты не имеешь права со мной разговаривать в подобном тоне.

— Но это было раньше! — немного смутился и сбавил обороты Макс, но наезд продолжил: — А сейчас я против, чтобы ты приглашала каких-то незнакомых мужиков!

— Спокойно, сын, — произнес у меня за спиной Берестов. — Мужчина пришел без приглашения.

— О! Пап, это ты! — просиял Макс и наигранно изобразил преувеличенное облегчение.

"— Максим, мне не нравятся твои попытки вмешиваться в мою личную жизнь, — строго и назидательно воспитывала я.

— Ма, а давай у тебя с отцом будет личная жизнь, а? — хитро улыбался он. — И мы переедем жить к нему! — И, сияя восхищенно глазами, зачастил: — Ты видела, какой у него там, в подвале, домашний кинотеатр? Закачаешься! Полный отпад! Экран на всю стену, кресла, диваны, и барная стойка, и музыкальный центр, и место для танцпола, и полная звукоизоляция! И вообще у него тарелка, и больше ста каналов выведено, там можно так оттягиваться, смотреть любые соревнования, матчи! Просто потрясно!

— Представляю, — рассмеялась я его мальчишескому восхищению.

— Слушайте, родители! — осенило идеей нашего сына.

А мы с Берестовым переглянулись немного растерянно, он первый раз нас так назвал, объединив в «родители», в одной связке. А Макс принялся снова торопливо натягивать куртку на себя.