Два мутанта

Получив кроме сверхчувствительности к аномалиям, еще и знания, Буль так легко шел по заполненной «ловушками» местности, словно ходил здесь ежедневно да еще и не по одному разу.

К сожалению, Буль при этом сильно уставал, поэтому добравшись до удобного места под временную стоянку, Крот оставил дисара заниматься обустройством лагеря, а сам в нетерпении отправился к тому месту, где две большие «электры», разместившись на небольшом расстоянии друг от друга, имея к тому же немалый потенциал для роста, должны были встретиться со дня на день в центре большой поляны, куда их постепенно «стягивала» старая «плешка».

Редчайшее событие пропустить было нельзя, поэтому и решился Крот оставить Хомяка со Штыком одних. Благо, за прошедшие недели все уже достаточно пообвыклись, чтобы спокойно прожить несколько дней без контроля со стороны озерного сталкера.

Оставшись один, Буль первым делом перекусил, потом немного полежал под растянутым тентом, и, наконец, почувствовав, что силы к нему вернулись, отправился за хворостом для костра.

В лесу, где аномалий было больше, чем грибов, с готовой для костра древесиной проблем не было. Но обученный Кротом, Буль искал теперь толстые сухие ветки определенного вида, оказавшиеся вблизи от «жарки», но не сгоревшие в ее огне. Именно такая древесина давала практически бездымный огонь. И поскольку на этом месте Крот останавливался не в первый раз, за такой древесиной от стоянки пришлось отходить на добрую сотню шагов. По счастью, Буль не опасался заблудиться, и уж тем более не боялся бродить между аномалий. Автомат за спиной придавал уверенности на случай встречи со случайным зверем.

Не спеша двигаясь по расширяющейся спирали, Буль собрал достаточно толстых сухих веток, и уже собирался возвращаться к вещам, как вдруг услышал человеческие голоса. Своих здесь не могло быть по определению. Поэтому, постояв, прислушиваясь, пару минут в недоумении, Буль двинулся в ту сторону, где несколько человек не стесняясь говорить на повышенных тонах, вели ожесточенный спор."

"— Я что, сявка ему какая-то? — доносилось из-за трех, сросшихся вершинами, елок.

 — Ну скажи, Коготь, я что — так и должен это терпеть? У Карася куда больше авторитета, чем у этого долбанного фримена, и то он так со мной не говорит никогда.

— Хук среди «свободников» тоже человек уважаемый, — успокаивающе отвечал Коготь. — Погоди, недолго потерпеть осталось.

— Ты так резко выступаешь, — подключился третий, — потому, что до лагеря далеко и здесь никто нас услышать не может.