Душа на осколки

Рубаха оплавилась, на коже осталась кровавая царапина, Альма же от нее лишь отмахнулась, продолжая двигаться вперед.

Она заглядывала в каждый закуток. Переворачивала мебель, ища глазами одного единственного человека, пыталась прислушиваться, но из-за треска горящего дерева услышать что-то было слишком сложно.

— Ринар!!!

— Он не слышит, девочка!

— Уйдите! — когда Аргамон попытался схватить ее за руку, зло увернулась, продолжая свою дорогу в сторону кабинета. Того злосчастного кабинета.

— Он не услышит, девочка! Не услышит!

Старый идиот.

Только старый идиот может говорить такое. Он все слышит. Обязательно услышит, найдется, вернется. Обещал ведь!

— Ринар… — Альма увидела его, лежавшего под завалами. Даже не увидела — почувствовала. Нить дернула в ту сторону. В сторону досок, грудой лежащих на теле.

Упав на колени, Альма со злостью начала их разгребать. Тяжеленные балки разлетались в стороны, будто пушинки. Одна, вторая, третья, их был почти десяток.

— Нет, — он лежал под обрушившимся потолком, даже не шевелясь.

Нитка натянулась до предела. — Нет, пожалуйста, нет, — расправившись с завалами, Альма подползла к мужчине, перевернула его, заглядывая в лицо. — Ринар, — склонилась ниже, пытаясь услышать дыхание, и не смогла. — Ринар! — крикнула. Потом еще раз, и еще. — Ринар, нет! — и опять слезы по щекам. — Любимый, нет, — и как сто счетов тому, в подвале, она снова оставляет влажные следы на его щеках, выцеловывая каждую черточку. — Открой глаза, пожалуйста, открой, — шепчет в полуоткрытые губы, раскачивается, создавая видимость того, что он тоже движется.

— Ты же обещал! — гладит по волосам. И ждет, ждет, когда откроет. — Обещал…

— Альма… — он уже не двигался. Только пошевелил губами, произнося самое важное в мире слово. Единственное ценное слово для него.

Она так просила. Так просила, чтоб он открыл глаза, что он не смог бы уйти, не исполнив ее просьбу на прощанье.

Серые глаза встретились с зелеными. Ниточка порвалась.

Глава 26

— Нет! — Альма металась по уцелевшей кухне, бросая злые взгляды на Аргамона.

 — Нет! Нет! Нет!

Хотелось закрыть уши, но это не спасло бы.

В тот же миг, как Ринар… умер, она потеряла сознание. Об этом ей рассказали позже. Утром, когда мятеж был придушен, когда зачинщики арестованы, а трясущиеся в подвале обитатели поместья вызволены.

Крыша особняка выгорела дотла. На первом этаже уцелели несколько комнат — остальная территория непригодна для жизни.

Аргамон пытался сообщить деликатно.