Два босса. Три засоса

 – Сделал дело, гуляй в жопу!"

"Её утончённый «французский» резал по ушам русских соседей. Латинец же продолжал улыбаться, делая вид, или на самом деле ничего не понимая.

Она повторила для верности по слогам:

– Иди на хер!

Всё та же дебильная маска радости на смазливом смуглом лице.

Бизнесвумен пришлось напрячь пьяный мозг, в который лезло лишь одно слово, казавшееся точно испанским.

Она помахала от себя кистями рук, выговаривая:

– Пронто, пронто!– совершенно забыв, что так избавлялась год назад от навязчивого итальянца.

Смугляш продолжал играть в непонимашки.

Спать хотелось ужасно.

Поняв, что в это может продолжаться до бесконечности, Фрося собрала с пола его манатки и, бросив в довольную харю, указала рукой на дверь.

До того очевидно начинало доходить. Улыбку в тридцать два зуба сменила мина недоумения.

Блондинка решила ускорить прозрение использованного «материала». Она упёрлась ногой в кровать и рванула любовника за руку. Тот прокатился спиной по постели и остановился, балансируя голым задом на крае.

Снова жест на дверь и убедительная просьба:

– Пошёл вон, сучара! – Она икнула, качнувшись из стороны в сторону, и кокетливо тряхнув рукой, выкатила железобетонный аргумент: – Порядочной женщине нужно выспаться!– способный растопить суровое сердце любого джентльмена.

Тот подскочил с «ложа любви» и быстро накинул рубашку.

Фрося счастливо улыбнулась.

– Дошло, наконец, козлина! Все нервы вымотал.

Она успела забыть, что каких-то десять минут назад визжала под «рогатым» от удовольствия, называя «каменным великолепием» любимый орган.

Попытки повторить выкрутасы гимнастки не удались, пришлось обходиться собственным немалым «стахановским» опытом.

Аргентинец за пять раундов страстных ласк и непродолжительных передыхов успел многое: влюбиться; позвонить маме, поведав оторопевшей родительнице, что нашёл ту «единственную», с которой вместе состарится и умрёт в один день (бедолага не знал статистику российской продолжительности жизни).

В четвёртый тайм-аут страстный мачо успел заказать помолвочное кольцо семейному ювелиру.

Оставалось осчастливить любовницу щедрым решением. Он спасёт её из страны вечного холода, переселив на родину горячего танго.

И вдруг…

– Цурюк, нах хауз!

Что означали эти слова, Ефросинья вовсе не помнила.