Дурная

Дите то и вправду не виновато, что родилось от козла. Только обещай, что не станешь делать глупостей.

– Обещаю.

Через три часа я стояла возле обшарпанной, некогда красивой, двери сжимая в пальцах бумажку с адресом, добытым Люсиным Саньком, как он сказал потом и кровью. Преувеличил, конечно, бравый полицейский эксперт, который для Люськи луну готов содрать с небосклона, не то что найти адрес. Я нажала на кнопку звонка и прислушалась. Тишина за дверью казалась оглушительно тревожной.

– И чивой названиваешь? Мигреню только мне запускаишь в мозг, – раздался за моей спиной дребезжащий голос, я обернулась и увидела маленькую старушку, похожую на болонку.

– А мальчик? Мальчик где? – задохнувшись от ужаса спросила я, с испугу даже не обратив внимания на тупость бабулькиных высказываний.

– Ленька то? В колонии для преступников малолетних наверняка, где ж еще то ему быть убивцу. Это он деда то и того, с подельником своим. Ага. Я вчерась видала, как мешки то выносят санитары.

– Да что вы ее слушаете? – молодая женщина вышла в подъезд из соседней квартиры, но я ее не сразу заметила, увлекшись бредом бабульки. – Фроловна, ты бы шла куда шла. Лешу увезли вчера. Я слышала в приемник распределитель.

– Тоже мне, фря амазонская, – фыркнула бабка, пронзив взглядом уставшую женщину и почапала по лестнице вниз, с грохотом волоча за собой тележку для покупок.

– У Дмитрия Михайловича, деда Лешиного, инсульт случился. А так, как родственников нет других у ребенка… В интернат, наверное, отправят, – вздохнула соседка Сопотовых. – Вы не слушайте бабку то. Лешка хороший мальчик. Я бы его забрала, пока дед не выздоровеет. Да не дадут. Не родственники мы ему. Мы с Ларисой дружили. Знаете, что странно. Фроловна то права была, он сплетница, но зрение у нее как у орлихи.